Анакреонт (ок. 570/559 – 485/478 до Р. Х.)

 

 

Всю свою жизнь посвятил ты, о, старец веселый.
Трем божествам только: Эросу, музам и Вакху.
Антипатр Сидонский

 

Биография Анакреонта

Поэзию ионийского певца Анакреонта можно считать продолжением эолийской поэзии Сапфо и Алкея. Она сходится с их поэзией как во внешней своей форме, так и в духе, и в содержании; песни Анакреонта, точно так же как и песни Алкея и Сапфо, служат выражением его чисто личных, субъективных чувств. При этом, однако, не следует упускать из виду, что Анакреонт был ионянин, а не эолиец, что он прославился полвека спустя после Алкея и Сапфо и жил в такое время, которое было вовсе не похоже на время жизни эолийских поэтов.

Анакреонт, сын Скифина, родился около 570 г. до Р. X. в ионическом городе Теосе, на малоазиатском берегу, в северо-западном углу Каистрийского залива. Этот красивый залив, к которому с севера примыкает мыс Мимас и остров Хиос, а с юга – мыс Микале и остров Самос, был окружен целым рядом цветущих торговых городов, из которых наиболее значительными были Колофон и Эфес. Свое название этот залив получил от реки Каистра (теперь – Карасу), которая, вытекая от знаменитой в мифологии горы Тмола, впадает в море близ Эфеса, и особенно прославлялась поэтами за красоту своих берегов и за своих лебедей. Города, расположенные по берегу залива, находились в оживленных сношениях как между собою, так и с остальными городами ионического поморья, в том числе и с Теосом; их торговые суда ходили по всему Средиземному морю, в Египет и в Эвксинский Понт, на остров Кипр и к берегам Испании, где повсюду были рассеяны греческие колонии и торговые фактории; мореплаватели развозили произведения ионийской промышленности по отдаленным странам и привозили в свое отечество сокровища этих далеких земель. Хотя город Теос, родина Анакреонта, был очень невелик, однако оживленная деятельность всего прибрежья не могла не иметь на него своего влияния. В такой обстановке, среди прекрасной природы, возбуждающей непосредственное чувство, среди оживленной деятельности, расширяющей умственный кругозор.

Анакреонт

Анакреонт

Автор фото - Eric Gaba

 

Юноша, подобно Анакреонту, чувствовавший влечение к поэзии, должен был найти разнообразные мотивы и поддержку для своей деятельности. Поэтическое дарование появилось у Анакреонта, вероятно, еще в юности, которую он провел в своем родном городе и его окрестностях; здесь же, по всей вероятности, он начал петь свои веселые песни. Его муза служит прежде всего любви и веселому обществу, которым так охотно увлекаются молодые люди.

Жизнь и поэзия Алкея представляют беспокойную, страстную политическую борьбу; поэзия Анакреонта имеет своим предметом исключительно частную жизнь. Правда, в то время,когда жил и действовал Алкей, ионические города переживали период жестокой борьбы между партиями; но в течение первой половины VI в. до Р. X. эта борьба мало-помалу сменилась спокойствием. Аристократия уступила требованиям среднего класса общества, и введение тимократических учреждений положило конец борьбе партий. С того же времени, как эти города подпали под власть соседних лидян, внутренняя жизнь их сделалась еще спокойнее. Смирна и Колофон еще в 570 г. подчинились лидийскому царю Алиатту, а со вступлением на престол Креза (563) верховную власть лидийского царя признали и другие ионические города. Но власть Креза, очень расположенного к грекам, была довольно мягка и не тягостна для них; его греческие подданные платили умеренную дань и могли, оставив в стороне политические раздоры, мирно заниматься торговлей и промышленностью. Благодаря своей энергичной деятельности, эти города сумели приобрести довольно значительные богатства; жители их, при врожденной наклонности к веселой, ничем не стесняемой жизни, – наклонности, которая развилась еще более вследствие постоянных сношений с лидийской столицей, погруженной в азиатскую роскошь, – охотно предавались чувственным наслаждениям, окружая себя блеском и роскошью. Если от этого и уменьшалась воинственная энергия и мужество, то ионяне все-таки не теряли их окончательно; только эта энергия и настойчивость проявлялись теперь не в политических делах, а в торговле, промышленности, мореплавании и особенно в высшей духовной жизни. Тогда-то ионяне впервые стали заниматься географическими и историческими исследованиями, которые особенно развились вследствие сношений с далекими, чуждыми странами, – стали изучать естественные науки и философию; они прежде других греков перешли от поэзии к прозе, а также усердно занялись изящными искусствами – архитектурой, скульптурой, художественной обработкой металлов. Эти занятия украшали внешнюю обстановку жизни; внутренняя сторона её украшалась поэзией, которая, отрешившись от политики и высших национальных интересов, служила только интересам частной жизни, воспевая наслаждение её благами. Представителем этого направления поэзии служит Анакреонт; предметы, его вдохновляющие – веселое общество, любовь, вино и песни.

Анакреонт успел уже приобрести своими песнями довольно значительную известность в ионических городах, когда привольная жизнь ионян понесла чувствительный удар с уничтожением лидийского господства. В 549 году столица Лидии, Сарды, была взята персидским царем Киром; Крез попал в плен; и так как ионийские города в Малой Азии не хотели признавать над собою верховной власти победителя, то они были покорены поодиночке силою оружия. Это продолжалось до 545 г. Полководец Кира Гарпаг осадил город Теос и обложил его со всех сторон, так что жители города, видя, что всякое сопротивление бесполезно, решились, для спасения своей свободы, выселиться. Они переехали на кораблях на фракийский берег, в город Абдеру, незадолго до этого оставленный греческими поселенцами; другая же часть теосцев основала на киммерийском Босфоре город Фанагорию.

Относительно Анакреонта здесь возможны только предположения. Страбон говорит: «Оттуда (из Теоса) происходил певец Анакреонт, во времена которого теосцы покинули свой город и переселились в Абдеру». Мы не знаем, был ли Анакреонт в это время еще в Теосе, или уже переселился на остров Самос. Некоторые полагают, что он вместе со своими согражданами отправился в Абдеру и оттуда был приглашен Поликратом в Самос; другие, напротив, думают, что во время падения Теоса, он отправился прямо к Поликрату. Вероятно, однако, что он жил некоторое время в Абдере, что видно из одной эпиграммы, сочиненной им на смерть одного воина из этого города; кроме того, в одном из его стихотворений упоминается фракийское племя синтиев; но когда именно был он в Абдере – этого мы не можем определить. У Имерия находится известие, что отец Поликрата, по просьбе сына, пригласил к нему Анакреонта в качестве воспитателя. Когда это было – с точностью неизвестно; верно только то, что Анакреонт был при дворе Поликрата во времена наибольшего процветания власти самосского тирана. Если он был сначала его воспитателем, то можно предположить, что Поликрат, возмужав и сделавшись властителем Самоса, удержал при себе своего учителя, как друга и советника.

 

Анакреонт и тиран Поликрат

Поликрат был сын богатого самосского аристократа Эака. Своею щедростью он приобрел расположение народа и в 536 г. одним смелым ударом уничтожил господство знатных землевладельцев и сам сделался тираном. Во время праздника Геры, когда знатные гоплиты, участвовавшие в торжественной процессии, сложили свое оружие, чтобы принести жертву, Поликрат с 15 вооруженными людьми захватил их щиты и копья, передал это оружие народу и приказал перебить предводителей знати. Затем он занял городской кремль и при помощи войска, присланного ему наксосским тираном Лигдамидом, подавил всякое сопротивление. Сначала он разделял правление с двумя своими братьями – Пантагнотом и Силосоном; но вскоре избавился от первого из них при помощи убийства, а второго изгнал с острова. В то время Самос, благодаря своему земледелию, торговле и промышленности, был самым богатым из всех островов Архипелага; опираясь на это богатство, Поликрат, бывший, по свидетельству Геродота, наиболее предприимчивым из всех тиранов, создал такую сильную власть, что господствовал над всем Архипелагом. Многие острова и береговые города платили ему дань; гордый повелитель Самоса украшал свой остров всем, что только могли доставить тогдашняя роскошь и искусство. На высоком холме «старого города» (Άστυπαλαιά) стоял его великолепный, издалека видный дворец; там находился его блестящий двор, который своим богатством и роскошью мог посоперничать с дворами восточных царей. Туда являлись разного рода художники, желавшие служить Поликрату и украшавшие его дворец произведениями своего искусства. Даровитые поэты наслаждались всеми благами жизни вместе со своим повелителем и придавали его двору особый блеск; во главе их стоял Анакреонт, ближайший друг тирана, и рядом с ним – Ивик, из Регия (в южной Италии), так же, как и Анакреонт, воспевавший преимущественно любовь.

Поликрат был человек предприимчивый и энергичный, но в делах, касающихся власти, вполне бессовестный и не останавливавшийся ни перед каким преступлением. На поддержание и расширение своей власти он тратил много денег и пользовался всеми возможными средствами, чтобы доставать эти деньги. Он занимался морскими разбоями в обширных размерах, не щадя ни врагов, ни друзей; он радушно принял у себя богатых лидийцев, бежавших из Сард от преследований персидского сатрапа, и затем велел убить их, чтобы овладеть их деньгами. Впрочем, любовь его к поэзии и искусству показывает, что в его натуре были и человечные стороны, которыми он мог быть доступен влиянию своего друга и товарища Анакреонта. В своих действиях Поликрат шел вполне самостоятельным путем и не терпел постороннего влияния; но в мелочах, хотя бы и политического характера, он, конечно, выслушивал и советы друзей, в особенности же Анакреонта, который пользовался полным его доверием и был его товарищем в радости и горе. «Поликрат уважал Анакреонта, говорит Элиан, и доверял ему; его общество и стихи доставляли Поликрату удовольствие». Максим Тирский также говорит, что Анакреонт «укротил» самосца Поликрата, окружив его тиранию любовью Смердиса, кудрями Клеобула, флейтой Вафилла и звуками ионийских песен. Анакреонт был человек светский, блестяще образованный; он мог понравиться Поликрату своим ловким обращением и придать придворной жизни в Самосе особенную привлекательность.

 

Стихи Анакреонта

В Самосе веселая лирика Анакреонта достигла своего полного процветания. Материалом для его произведений служила преимущественно роскошная придворная жизнь, наслаждениям которой он предавался беспрепятственно, хотя и с мудрой умеренностью, не жертвуя чувственным удовольствиям свободою духа и не делаясь рабом страстей. Вероятно, в стихах Анакреонта прославлялся сам Поликрат, так как, по свидетельству Страбона, его поэзия заключала в себе многое относящееся к этому тирану. Но в дошедших до нас стихотворениях мы этого не находим; вообще, до нас дошли только такие стихи Анакреонта, в которых нет ничего личного, ничего местного. В них нередко упоминаются красивые мальчики, которых Поликрат, по примеру азиатских царей, держал у себя при дворе. Анакреонт, шутя и серьезно, заигрывал с ними; он прославлял их красоту, искал их любви, участвовал вместе с ними в пирах и попойках, в музыкальных увеселениях, в пении и игре в кости. «Но поэт не был развратником, – говорит Элиан. – Он любил больше душу, чем тело». Максим Тирский замечает: «Он любит всех красивых мальчиков и всех их хвалит; его песни наполнены описаниями кудрей Смердиса, глаз Клеобула, юношеской прелести Вафилла. Но в них мы видим и разумную меру. Он говорит: «Я поиграл бы с тобою, так как ты очень мил»; «я люблю все хорошее»; «меня любят мальчики за мои речи, так как я умею говорить им приятное». Одному из своих любимцев он говорит:

 

«Мальчик с девичьим лицом!
Я к тебе пылаю страстью,
Ты ж, как будто, и не видишь
Нежных чувств моей души»

 

Этот мальчик был, по всей вероятности, красивый Левкасп, к которому Анакреонт в другом стихотворении обращается с такими словами: «Я ударяю в струны своей лиры, о, Левкасп, а ты хочешь играть и резвиться без меня». В другом стихотворении он жалуется, что мальчик не хочет с ним играть, и грозится, что он полетит на Олимп и пожалуется Эроту, чтобы тот наказал его своими стрелами; если же Эрот этого не сделает, то Анакреонт перестанет воспевать сладкозвучными песнями этого бога.

В числе возлюбленных Анакреонта был также юноша Вафилл, увеселявший Поликрата во время пиров игрою на флейте и кифаре; бронзовая статуя Вафилла, в костюме и позе кифариста, была поставлена в храме Геры в Самосе. Кроме Вафилла, Анакреонт любил Смердиса, Клеобула, Симола и др. Смердис, фракийский мальчик, чрезвычайно красивый, был подарен Поликрату фракийскими греками и был особенно дорог тирану. Анакреонт также полюбил его, и оба они – тиран и поэт – соперничали друг с другом, стараясь привлечь его к себе, один – дорогими подарками, другой – прекрасными песнями. Из ревности или по прихоти, желая грубым образом подшутить над поэтом, Поликрат приказал остричь роскошные кудри мальчика, много раз воспетые Анакреонтом, и тем обезобразил его. Анакреонт заявил себя в этом случае, как умный придворный, умеющий переносить недостойные шутки своего государя. Вероятно, он в душе сильно рассердился на этот поступок; но сделал вид, будто он верит, что Смердис сам лишил себя своего украшения, и в своих стихах стал жаловаться на безумие и дерзость мальчика, «восставшего против своих кудрей» и «снявшего безукоризненное украшение своего чела».

В особенности любил Анакреонт Клеобула. Один из его стихов начинается словами: «Я люблю Клеобула, я стремлюсь к Клеобулу, я вечно предан Клеобулу». Максим Тирский передает анекдот о том, как однажды Анакреонт, будучи еще молодым человеком, бродил в пьяном виде, с венком на голове, в Панионии, близ Приены, где ионяне обыкновенно назначали свидания, и – сам того не желая – столкнулся с кормилицей, державшей на руках ребенка, причем еще обругал её и её мальчика. Кормилица, не отвечая на его брань, стала молиться Эроту, чтобы он заставил этого бесстыдника хвалить и прославлять мальчика, которого он теперь обругал. Бог исполнил её желание. Мальчик вырос и сделался прелестным Клеобулом; Анакреонт страстно влюбился в него и неоднократно восхвалял обруганного прежде мальчика. В песне к Дионису он просит этого бога о любви Клеобула:

 

«Ты, с кем Эрос властительный,
Афродита багряная,
Черноокие нимфы
Сообща забавляются
На вершинах высоких гор,-
На коленях молю тебя:
Появись и прими мою
Благосклонно молитву.
Будь хорошим советником
Клеобулу! Любовь мою
Не презри, о великий царь,
Дионис многославный!»

(Перевод В. Вересаева)

 

Здесь поэт обращается к богу вина с просьбою помочь ему в любви; в другом стихе Анакреонт говорит, что вино защищает его от стрел Эрота:

 

«Дай вина с водою, мальчик!
Принеси венок душистый
И цветов, чтобы успешно
Мог с Эротом я сразиться»

 

Иногда Анакреонт бежит от жестокого бога любви, который, по его словам, так сильно мучит его:

 

«Тяжело ударяющим молотом,
Как кузнец раскаленный металл,
Поражает он бедную грудь мою,
Обливая холодной водой»

«Безотрадно не любить,
Безотрадно полюбить,
Безотраднее – любовью
Отвергаемыми быть.
Все Эрот ногами топчет –
Знатность, мудрость и добро,
И глядят с почтеньем люди
На одно лишь серебро.
Проклят будет тот, кто первый
Серебро боготворил:
За него не стало братьев,
За него родной не мил,
За него – убийства, войны,
И – ужаснее всего –
Мы, влюбленные, повсюду
Погибаем за него.

(Перевод Л. А. Мея)

 

От времени до времени поэт, упоенный любовью, «низвергается с левкадской скалы», желая избавиться от своей страсти.

Любовь и стихи Анакреонта посвящаются также и женщинам. Но эти красавицы, принимавшие участие в удовольствиях мужчин, в танцах и играх, были у ионян, как и в Афинах, не свободные гражданки, а гетеры – иностранки и вольноотпущенные, которые старались привлекать мужчин своею образованностью и любезностью и свободно жили с ними, что не позволялось гражданкам. Страсть Анакреонта как к красивым мальчикам, так и к женщинам была не очень сильна, и его любовные признания зачастую отзываются шуткой. Например:

 

«Кобылица молодая,
Честь кавказского тавра,
Что ты мчишься, удалая?
И тебе пришла пора;
Не косись пугливым оком,
Ног на воздух не мечи,
В поле гладком и широком
Своенравно не скачи.
Погоди; тебя заставлю
Я смириться подо мной:
В мерный круг твой бег направлю
Укороченной уздой»

(Перевод А. С. Пушкина)

 

Анакреонт не особенно огорчается и тем, что на него не обращает внимания лесбиянка, упоминаемая в следующих стихах:

 

«Бросил шар свой пурпуровый
Златовласый Эрот в меня
И зовет позабавиться
С девой пестрообутой.
Но, смеяся презрительно
Над седой головой моей,
Лесбиянка прекрасная
На другого глазеет».

(Перевод В. Вересаева)

 

Серьезнее, по-видимому, была любовь поэта к «белокурой Эврипиле», так как ревность к сопернику заставила Анакреонта даже написать ругательное стихотворение в стиле Архилоха. «Белокурой Эврипиле полюбился бродяга Артемон. Прежде он носил дырявый плащ, потертую шапку, деревянные подвески в ушах, а на плечах – грязную овчину, остаток старого щита. Он таскался с торговками и разгульными женщинами и позором добывал себе хлеб. Часто его забивали в колодки, драли нещадно кнутом, рвали ему волосы и бороду. А теперь он разъезжает в колеснице, носит золотые серьги и зонтик из слоновой кости, подобно женщине».

Эти ругательства Анакреонта против Артемона относятся не столько к его внутренним качествам, сколько к внешним явлениям его жизни. То же внешнее направление, ту же поверхностность мы находим и в песнях, относящихся к вину. Алкей особенно прославляет действие вина на душу; Анакреонт видит в вине только средство для развлечения. Как в любви, он умеет оставаться свободным от страсти, говоря: «Я люблю и не люблю, я томлюсь и не томлюсь», так и в наслаждении вином он соблюдает благоразумную умеренность, и его пьянство – скорее поэтический вымысел, чем действительный факт. Он ненавидит чрезмерное пьянство и шумные пиры

 

«Нет, не люблю я за кубком слушать шумные речи
О кровавой войне и раздорах;
Кто Афродиту, Эрота и муз прославляет за пиром,
Тот приятен в своих разговорах»

 

Слуге своему Анакреонт говорит:

 

«Что же сухо в чаше дно?
Наливай мне, мальчик резвый,
Только пьяное вино
Раствори водою трезвой.
Мы не скифы, не люблю,
Други, пьянствовать бесчинно:
Нет, за чашей я пою
Иль беседую невинно».

(Перевод А. С. Пушкина)

 

Чувствуя, что выпил несколько больше обыкновенного, Анакреонт сердится на себя и восклицает: «Что это? Я, кажется, стал пьяницей?» Когда однажды хозяин хотел удержать его у себя, он отвечал ему: «Я пьян; разве ты не пустишь меня домой?» Поэтому совершенно неверно представляет его Леонид Тарентский в одной из своих эпиграмм:

 

«Смотри: старик Анакреонт, упившийся вином,
Стоять не может на ногах; с него свалился плащ,
И башмаки он растерял; а все еще бренчит
На лире: восхваляет он Вафилла своего.
О, Вакх! смотри, чтобы старик, споткнувшись, не упал»

 

Древние называли Анакреонта «мудрецом». При этом они указывали на его мудрую умеренность в наслаждениях, которые он умел делать более благородными. Благодаря тому, что он никогда не позволял себе слишком сильно увлекаться страстью, он сохранил способность к наслаждениям до глубокой старости. В стихах Анакреонта виден умный, талантливый ионянин, весело смотрящий на мир и живущий без сильного, глубокого чувства, – совсем не похожий на Алкея и Сапфо, отличавшихся искренностью, задушевностью и силою чувства. Серьезного, нравственного миросозерцания в стихах Анакреонта нет. Любовь и вино, пение и пляска, веселая компания – вот, что составляет для него высшее наслаждение в жизни. У него нет также ни богатства, и глубины мыслей; но его песни привлекают своей легкостью и грациозностью, своей непритязательной веселостью и свежестью чувства. Язык его также легок и прост, но свеж и приятен. Стих мягкий и не всегда строго выдержанный.

Позднейшие греки представляли себе стихотворца Анакреонта, служителя муз, Эрота и Вакха, веселым старцем, которому годы не препятствуют наслаждаться жизнью. Афиняне, у которых он, после смерти Поликрата, прожил довольно долго, поставили в своем акрополе статую, представлявшую его в виде согретого вином и поющего старца. Такое же представление о нем перешло и в потомство. В числе стихов Анакреонта также есть немало таких, в которых он называет себя стариком; напр.:

 

«Поредели, побелели
Кудри – честь главы моей,
Зубы в деснах ослабели
И потух огонь очей.
Сладкой жизни мне немного
Провожать осталось дней;
Парка счет ведет им строго,
Тартар тени ждет моей.
Страшен хлад подземна свода!
Вход в него для всех открыт,
Из него же нет исхода:
Всяк навеки там забыт»

(Пер. А. C. Пушкина)

 

Но и эти жалобы, по-видимому, не особенно огорчают старика, несмотря на то, что он очень любил жизнь. Анакреонт нередко подшучивает над своей сединой. «Эрот, увидав мою седую голову, взмахнул крыльями и пролетел мимо», говорит Анакреонт в одном из своих стихов.

 

Анакреонт в Афинах

В 522 г. блестящие времена жизни на Самосе окончились. Счастье Поликрата, которому так долго удавались все предприятия, внезапно и неожиданно изменило ему. Знаменитое пожертвование перстня, самой дорогой для него вещи, не помогло ему; зависть богов – говоря словами Геродота – погубила его; мы должны сказать, что его погубило собственное корыстолюбие, Персидский наместник в Сардах, Оройт, заманил его золотом в Магнезию и там распял его. Секретарь Поликрата Меандрий сделался тираном самосским. Но царь персидский Дарий в 516 г. изгнал его и передал власть брату Поликрата Силосону, под верховным покровительством Персии.

После смерти Поликрата Ивик и Анакреонт оставили остров Самос. Ивик был впоследствии убит разбойниками недалеко от Коринфа, отправляясь на истмийские игры. Гиппарх афинский, сын Писистрата, послал за Анакреонтом на Самос парадно разукрашенную 50-весельную галеру, на которой поэт и приехал в Афины. Здесь, при дворе Писистратидов, хотя он я не нашел той утонченной роскоши, какая была в Самосе, но все-таки увидел жизнь, украшаемую искусством и поэзией. Писистрат своими великолепными сооружениями, собранием и обнародованием гомеровских и других древних поэм много сделал для пробуждения умственной жизни в Афинах; его сыновья – Гиппий и особенно младший брат последнего, Гиппарх, человек очень образованный, заведовавший внутренними делами правления, действовали в том же духе. Гиппарх старался привлекать в Афины знаменитейших поэтов своего времени не только для того, чтобы придать своему двору особенный блеск, но и вследствие действительной любви к поэзии. В Афинах жили тогда Лас Гермионский, Симонид Кеосский и, наконец, Анакреонт, с которым Гиппарх познакомился еще раньше, когда поэт на короткое время приезжал в Афины.

Анакреонт, человек ловкий и светский, давно уже привыкший непринужденно обращаться с знатными людьми, скоро освоился в Афинах, где, несмотря на его старость, музы и Эрот, благосклонные к нему в Самосе, все еще не покидали его. В числе других он полюбил и стал воспевать одного юношу из знатного дома, Крития, сына Дропидова (это был дед того Крития, который играл такую знаменитую роль в эпоху 30-ти тиранов). Анакреонт сблизился также и с Ксантиппом, отцом знаменитого Перикла и родственником известного впоследствии законодателя Клисфена. Упомянутую нами выше статую Анакреонта афиняне поставили в акрополе рядом со статуей Ксантиппа. Благодаря этим дружеским отношениям с знатными афинскими семействами, Анакреонт мог остаться в Афинах и после убиения Гиппарха (514) и изгнания Гиппия (510). Что он пользовался уважением афинских граждан и не считался только придворным певцом Писистратидов – это видно уже из того, что афиняне-республиканцы поставили в своем акрополе его статую.

 

Смерть Анакреонта

Когда Анакреонт оставил Афины и куда именно он оттуда отправился – неизвестно. Предполагают, что он отправился к гостеприимным фессалийским династам Алевадам, которые, несмотря на свою чисто фессалийскую распущенность, отличались любовью к науке и искусству. Некоторые же думают, что Анакреонт из Афин возвратился в свой родной город Теос, в котором после разрушения снова собралось несколько семейств прежних жителей. В отрывке одного стихотворения высказывается чувство тоски по родине: «Моя бедная родина, так много страдавшая, я снова хочу тебя видеть». Из Теоса он отправился в Абдеру – вероятно, в то время, когда ионяне, под предводительством Гистиея, восстали против персов; в Абдере же он, по всей вероятности, и умер. В одной эпиграмме, приписываемой Симониду Кеосскому, говорится о могиле Анакреонта в Теосе; но эта эпиграмма – позднейшего происхождения; она написана, вероятно, Леонидом Тарентским, жившим около 280 г. до Р. X. Если в Теосе и действительно находилась могила Анакреонта, то это мог быть кенотаф, почетная гробница, какие нередко ставились в честь знаменитых людей у них на родине. Следовательно, эта эпиграмма вовсе не доказывает, что смерть застигла Анакреонта в Теосе. Он умер 85 лет от роду, по преданию – подавившись сухой ягодой винограда, так что бог, которому он служил всю свою жизнь, взял его к себе посредством своего же дара. Теосцы поставили в честь его статую и изображали его на своих монетах. Прекрасная мраморная статуя старца Анакреонта и теперь еще находится в вилле Боргезе; на одной вазе, находящейся в британском музее, Анакреонт изображен играющим на кифаре в кружке юношей.

 

Анакреонтическая поэзия

Анакреонт, певец вина и любви, – наиболее известный из всех древних поэтов; выражение «анакреонтическая поэзия» сделалось родовым понятием. Но представление, составленное об Анакреонте и его поэзии в новейшее время, основано не столько на действительно принадлежащих ему и дошедших до нас отрывках, сколько на небольших стихотворениях, известных под названием «анакреонтических песен» (Άνακρεόντεια) и относящихся к позднейшему времени. В александрийскую эпоху, когда поэтическая сила эллинов уже истощилась и могла производить только небольшие стихотворения, поэты-эпиграмматисты с особенным усердием принялись за подражания Анакреонту, увлекаясь формой и вечно юным содержанием его песен о любви и вине. Начиная с александрийской эпохи, подобные песни сочинялись, с большим или меньшим успехом, в продолжение нескольких столетий, до времен византийских. Некоторые из них привлекают нас своей легкостью и грациозностью; но вообще они стоят гораздо ниже подлинных произведений Анакреонта; именно, они лишены той исторической, личной подкладки, которую мы всегда находим в подлинных анакреонтовских песнях, навеянных жизнью. Здесь в бледном и отвлеченном виде представляются известные общие места поэзии, напр., веселая старость, прославление любви и вина, сила и хитрость Эрота и т. п., нередко с большим остроумием, но почти всегда сухо и монотонно. Стих этих произведений однообразен и отличается искусственностью, а нередко и ошибками, язык – самый заурядный. Лучшие из этих песен, которых дошло до нас более 60 в сборнике, составленном Константином Кефалою (X в. по Р. X.), принадлежат александрийскому периоду.

Заключим биографию Анакреонта упомянутой выше эпиграммой, которая приписывалась Симониду, но, по всей вероятности, принадлежит Леониду Тарентскому:

 

«Здесь спит Анакреонт. Теосская земля
В себе бессмертного сокрыла.
Эроты, грации внушали старцу песнь,
И с песней он сошел в могилу.
В Аиде мрачном он грустит; но не о том,
Что солнце там уже не светит; –
Грустит он, что тебя, о, юноша Мегист,
Тебя, о, Смердис, он не встретит...
Но с вами разлучась, певец не замолчит,
И в аде песнь его, как на земле, звучит».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.