«История государства Российского» Карамзина (см. её краткое содержание, краткий и подробный анализ) при своём появлении была принята соотечественниками с энтузиазмом: в обществе сразу народился интерес к родной старине; тома «Истории» раскупались нарасхват и прочитывались жадно, – с интересом и увлечением.

 

Николай Михайлович Карамзин. Видеолекция

 

Пушкин рассказывает о том потрясающем впечатлении, которое на него было произведено чтением этой «Истории»: «древняя Россия найдена Карамзиным, как Америка Колумбом!» – вырвалось у него характерное восклицание. Таким образом, «История» оказалась «откровением» для русского общества, ещё недавно космополитического и не подозревавшего, что может быть какой-нибудь интерес в родной старине.

Когда первый восторг от «Истории» прошел, когда русские читатели сумели понять консервативные тенденции этого сочинения, они раскололись на два лагеря. Для людей умеренно-консервативного склада, мыслей эта «История» была сокровищницей идей, чувств и знаний, – для людей, мечтавших о реформах, идеализация прошлого и требование мириться с «несовершенствами видимого порядка вещей» казалась преступлением.

Наиболее интересным критиком книги был H. M. Муравьев («Замечание на Историю Карамзина»), который решительно разошелся с Карамзиным в самом понимании «истории». Он опровергал консервативно-патриотические тенденции его труда и энергично протестовал против того примирения с несовершенствами жизни, которого требовал Карамзин от граждан, знающих родную историю. «История должна ли погружать нас в нравственный сон квиетизма? – спрашивал критик. – Не мир, но брань вечная должна существовать между злом и благом... Непримирение наше с несовершенствами составляет предмет истории, – оно пробуждает духовные силы и направляет к тому совершенству, которое суждено на земле».

Резче и несдержаннее были отзывы в кругу либеральной молодежи. Впечатлительный Пушкин, под влиянием этих толков, забыл своё недавний восторг и написал злую эпиграмму на Карамзина, упрекнув его за то, что он, под покровом «изящности и простоты», в своей «Истории» проповедовал «прелести кнута».

Кроме того были учёные критики Арцыбашева, Лелевеля, Н. Полевого, Каченовского.

Влияние «Истории» Карамзина выразилось не только в необыкновенном подъеме интереса к русской историографии, в увеличении числа научных работ по русской истории, – но и в области чисто литературной: русская историческая драма, русский исторический роман сразу сделались живее и содержательнее. Такие писатели, как Пушкин («Борис Годунов»), Загоскин («Юрий Милославский»), Рылеев («Думы») и многие другие, более мелкие, черпали свое вдохновение из карамзинской «Истории».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.