Трагедия Сенеки «Эдип»

Своеобразные особенности трагедий великого древнеримского драматурга и философа Сенеки могут быть показаны на анализе краткого содержания его трагедии «Эдип», в основе которой лежит прославленная драма Софокла «Царь Эдип». Сам сюжет давал Сенеке превосходный материал для того, чтобы продемонстрировать страшную роль рока в жизни человека.

Все содержание «Эдипа» развертывается как серия сцен, наполненных страшными знамениями и зловещими предсказаниями. При этом, в отличие от героя Софокла, Эдип Сенеки с самого начала предчувствует свою трагическую судьбу:

 

Готовит Рок, готовит мне погибель,
Иначе, как понять, что та чума,
Что широко сражает племя Кадма,
Лишь одного меня щадит? Какой Я обречен беде?
(Пер. С. Соловьева)

 

В большом вступительном монологе Сенека устами Эдипа дает длинное описание ужасов чумы. Страшные подробности гибели людей и животных, перемежающиеся патетическими восклицаниями, наполняют и длинную партию хора. Упоминание о чуме занимало у Софокла лишь несколько строк, Сенека же развивает этот мотив, концентрирует на нем внимание слушателей и разрабатывает отдельные красочные детали в стиле декламационного искусства. Как и у Софокла, Креонт, вернувшись из Дельф, рассказывает Эдипу о посещении оракула. Однако в трагедии Сенеки он дает подробный рассказ об ужасных знаменьях, поданных Аполлоном, о страшных карах, которыми бог грозит убийце фиванского царя Лая, ставшему мужем его жены Иокасты, и в драме нет места ни трагической иронии Софокла, ни его знаменитой «перипетии».

Эдип и сфинкс

Эдип и сфинкс. Древнегреческий рисунок

 

В греческой трагедии развязка приближалась постепенно: Эдип, сам не зная того, «играл с огнем», и для него его «преступность» оказывалась страшным и неожиданным открытием. Для Эдипа же Сенеки она уже почти ясна с самого начала драмы. Слепой прорицатель Тиресий приходит в драме Сенеки в сопровождении молодой проводницы Манто, описывающей старику поведение жертвенных животных в момент заклания и вид их внутренностей.

Страшные сцены жертвоприношений, убийств, гаданий по внутренностям животных встречаются почти в каждой драме Сенеки, и все детали этих актов выписаны им с особой тщательностью и расчетом потрясти привыкших к кровавым зрелищам эпохи империи римских читателей. Однако гадания по внутренностям не дают Эдипу ответа на вопрос о том, кто убил царя, и Терезий предлагает еще более страшное средство. Он считает, что нужно вызвать из преисподней душу убитого царя Лая, и Эдип поручает Креонту присутствовать при этом обряде. Вся сцена вызова души мертвеца подробно описывается Креонтом. Перед нами, в сущности, совсем иное, по сравнению с Софоклом, драматическое искусство: у Сенеки нет ясности и целеустремленности в развитии действия, он дробит его на ряд сцен, в которых ведущая роль часто принадлежит второстепенным действующим лицам. Как «декламатора» Сенеку интересуют различные детали, усиливающие зловещий смысл происходящего, он громоздит один эпизод на другой, показывает страшные подробности, описывает состояние героев.

Меняется и само понимание трагического. Для Софокла трагедия Эдипа состояла в том, что он перешел меру, дозволенную человеку, но, понеся кару, сохранил свое человеческое достоинство и полон желания искупить вину. Трагедия всех героев драм Сенеки состоит в бесцельности их борьбы с всесильным роком. Все они оказываются, в конечном счете, страдальцами и мучениками. Таким же Сенека изображает и Эдипа.

Выслушав рассказ Креонта, Эдип, как и герой Софокла, подозревает брата своей жены в желании завладеть престолом. Эдип приказывает заточить заговорщика в темницу. Фиванский царь поступает в данном случае как типичный «тиран». Царственное положение Эдипа подчеркнуто Сенекой и в дальнейшем в сцене с пастухом Форбасом, которому Эдип грозит пытками, если тот не назовет родителей, отдавших ему своего ребенка для того, чтобы он его погубил. На вопрос Эдипа о том, кто был его матерью, старик отвечает: «Твоя жена».

О страшном преступлении — женитьбе Эдипа на матери — в греческой трагедии герои говорят со стыдливыми умолчаниями; у Сенеки все страшные подробности выдвигаются на первый план, уснащаются все новыми и новыми деталями.

Услышав ответ Форбаса, несчастный царь разражается патетическим монологом:

Земля, развернись! Ты владыка тьмы,
Теней правитель, в Тартар преисподний
Умчи того, кто опрокинул все
Законы естества!
...
Испусти
Твой ярый дух! На что-нибудь дерзни
Достойное свершенных злодеяний.
(Пер. С. Соловьева)

Вестник рассказывает далее о поведении Эдипа после того, как он узнал страшную правду. В описании Сенекой нагнетаются элементы ужасного и патетического:

Лицо черно от ярости, глаза
Остановились, ропот и стенанье
Из груди вырываются, холодный
Струится пот.
(Пер. С. Соловьева)

Эдип готов покончить жизнь самоубийством и уже выхватывает из ножен меч, но такое наказание кажется ему слишком легким. Действительно, ведь с точки зрения философа Сенеки смерть являлась освобождением от зла и страданий. Тогда несчастный царь обрекает себя на более страшные мучения: он ослепляет себя.

Я буду
То снова жить, то снова умирать,
Всегда рождаться вновь для новых казней.
(Пер. С. Соловьева)

Иокаста в трагедии Софокла, догадавшись о страшной истине, умоляет Эдипа, разговаривающего с коринфским гонцом, прекратить расспросы. Она удаляется и кончает жизнь самоубийством еще до окончательной развязки. У Сенеки царица появляется перед слепым Эдипом. Римский драматург в поисках трагических эффектов сталкивает Эдипа с Иокастой, уже знающей, что она и мать и жена царя. Подобная сцена была бы невозможной у Софокла.

Как тебя назвать?
Сынок? Ты сомневаешься? О да.
Ты сын мне! Разве сыном быть позор?
Ответь же мне! Куда ты отвращаешь
Глаза пустые?
(Пер. С. Соловьева)

Царица пытается внушить Эдипу, что виновницей всего происшедшего является одна судьба, но герой не желает слушать ее увещаний. Тогда Иокаста, вырвав меч, которым Эдип некогда убил Лая (подробность, придуманная Сенекой), вонзает его себе в живот и умирает, истекая кровью.
Эдип отправляется в изгнание, произнося следующий патетический монолог:

...Судьба
Жестокая, ужасный Страх, Болезни,
Зараза, Черная Чума и Горе
Со мной, со мной идите! Любо мне
Поводырей таких иметь в пути.
(Пер. С. Соловьева)

Таким образом, Эдип у Сенеки мученик, сам наказывающий себя страшным наказанием и пытающийся противопоставить року лишь свою готовность к страданиям.

В партиях хора, которые всегда образуют у Сенеки лирические паузы, разряжающие на время напряженную грозовую обстановку драмы, дается философский комментарий к трагедии Эдипа. Хор рассуждает о том, что человек, желающий быть счастливым, должен придерживаться «золотой середины» и жить незаметно.

Пусть срединной дорогою
Я свершу житейский путь.
....
Все, что меру превзошло,
Неустойчиво это все.
(Пер. С. Соловьева)

Философская мудрость Горация приобрела, по-видимому, особенную остроту во время правления жестоких и деспотических императоров Калигулы, Клавдия и Нерона. «Жить незаметно», не выделяясь ничем и держась подальше от императорского двора, становится в это время жизненным девизом многих знатных римлян.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.