История событий еврейского погрома в Кишинёве 1903 г.

В 1903 г. в Кишинёве жило 50 тысяч евреев, 50 тысяч молдаван, 8 тысяч «русских» (большей частью украинцев) и небольшое число представителей иных национальностей. Погромщики были в основном молдаване.

Кишинёвский погром начался 6 апреля 1903 – на последний день еврейской Пасхи и в первый день православной.

Уже за несколько лет до погрома в пасхальные дни в Кишинёве стали обычны столкновения на религиозной почве между евреями и христианами. В 1903 национальная рознь была добавочно разожжена сообщениями об убийстве в п. Дубоссарах христианского мальчика, опубликованными в газете «Бессарабец» (редактор – Крушеван).

В праздничный день 6 апреля 1903 на улицах толпилось много пьяных, задевавших друг друга. В 4-м часу дня мальчишки стали бросать камни в окна ближних еврейских домов. Полицейский пристав с околоточным пытались задержать одного ребёнка, но и сами были осыпаны каменьями. В дело вмешались взрослые. Разбушевавшаяся толпа разгромила две еврейские лавки, однако к вечеру беспорядки стихли. Никаких насилий над личностью евреев 6 апреля 1903 г. произведено не было. Полиция арестовала за этот день 60 человек.

7 апреля 1903, в день погрома, на улицах стали появляться как христианские, так и еврейские толпы. С раннего утра на Новом базаре Кишинёва собралось свыше 100 человек евреев, вооружённых для самозащиты дрючками, кольями и некоторые даже ружьями, из которых по временам стреляли. У христиан огнестрельного оружия не было. Некоторые евреи плескали в проходящих христиан серной кислотой из бутылок (аптеками традиционно владели евреи). Слухи о насилиях, чинимых евреями над христианами, стали распространяться по городу в преувеличенном виде. Говорили, что евреи совершили несколько убийств, что они ограбили старый собор и предали там смерти священника. При многочисленности еврейского населения, которое, как указано выше, составляло в Кишинёве едва ли не 50%, всё это казалось вполне вероятным.

В ответ в разных частях города группы в 15-20 христиан, почти исключительно чернорабочих, имея впереди себя мальчиков, бросавших в окна камни, начали громить еврейские лавки, дома и жилища. К двум-трём часам дня 7 апреля беспорядки распространились на большую часть Кишинёва. Везде громили иудейские лавки, врывались в молитвенные дома и раздирали свитки Торы. Евреи вели в Кишинёве широкую виноторговлю, и, само собой разумеется, толпы молдаван в числе первых подвергали разорению винные склады, приносившие иудеям богатейший доход.

Захваченная врасплох масштабом погрома полиция растерялась. Часть её начальства в этот праздничный день отсутствовала на службе. Малочисленные, разрозненные блюстители порядка были не в состоянии противостоять разъярённой массе. По телефону из местного гарнизона стали вызываться воинские наряды, но они не имели чёткого руководства и действовали неэффективно. Часть евреев, вооружась револьверами, начала из-за углов и с балконов стрелять в громил. Они делали это так неумело, что выстрелы принесли им больше вреда, лишь усиливая разгул страстей погромщиков. Особенно роковым для евреев был выстрел, которым был убит русский мальчик Останов. С 5 часов дня разгромы лавок перешли в убийства еврейского населения.

Окончательно растерявшийся губернатор фон-Раабен сдал командование начальнику гарнизона генералу Бекману, с правом употребления оружия. Бекман тотчас разделил Кишинёв на участки и стал передвигать части, до тех пор бессистемно разбросанные по городу. Войска прибегли к массовым арестам, и к ночи погром стих.

 

Итоги и результаты кишинёвского погрома

Жертвами кишинёвского погрома 1903 г. стали, по официальным данным, 42 человека, из них 38 евреев (позже в некоторых еврейских источниках называлась цифра в 45 убитых иудеев). Почти все были убиты ударами тяжёлых тупых орудий по голове. Раненых было 456, из которых 62 христианина (8 с огнестрельными ранами). Из числа 394 раненых евреев только пятеро получили тяжкие повреждения, остальные – лёгкие. Никаких следов истязаний ни у кого не было найдено – лишь одному слепому на один глаз еврею выбили второй глаз. Почти три четверти пострадавших во время погрома были мужчинами, за единичными исключениями – взрослые. Было подано три заявления об изнасилованиях.

При усмирении погрома легко пострадали семеро солдат (один от ожога лица серной кислотой) и 68 полицейских. В общей сложности было разгромлено около 1350 домов – немного менее трети всех домов Кишинёва (как после бомбёжки), в том числе 500 еврейских лавок. Арестованных к утру 9-го апреля состояло 816 человек.

Как из описания Короленко, так и из официального Акта о кишинёвском погроме видно, что убийцы и жертвы часто хорошо знали друг друга. Убивали знакомых.

 

Пропаганда лжи об организации кишинёвского погрома царским правительством

Тогдашние русские власти, безусловно, несут определённую вину за кишинёвский погром 1903 – но она состоит лишь в непринятии своевременно предупредительных мер. Рост еврейско-христианской розни перед Пасхой наблюдался не первый год. Уже по этой причине администрация обязана была усилить в праздник полицейские наряды. Однако по всегдашней благодушной расслабленности российских дореволюционных властей (той, из-за которой в феврале-марте 1917 революционеры сокрушили и их самих) крупные силы полиции и войск прибыли на место слишком поздно.

Все обстоятельства кишинёвского погрома указывают на то, что он был стихийным. Тем не менее, руководящие слои еврейства, оппозиционная русскому монархизму «либеральная» олигархия и зарубежные враги России сразу выдвинули лживую версию о том, что события 1903 г. «сознательно подготовило» царское правительство. «Кишинёвским погромом, – отмечает в своей книге «Двести лет вместе» лауреат Нобелевской премии по литературе А. И. Солженицын, – воспользовались, чтобы нарицательно и навсегда заклеймить Россию. И сегодня любая честная историческая работа на эту тему требует отличить ужасную правду о Кишинёве от коварной о нём неправды».

Существовавшее в то время в Петербурге «Бюро защиты» евреев (при участии влиятельнейших М. Винавера, Г. Слиозберга, Л. Брамсона, М. Кулишера, А. Браудо), едва узнав в Петербурге о погроме, от порога исключило любые тому причины, кроме высочайшего заговора: «Как только мы узнали, при какой обстановке происходила Кишинёвская бойня, для нас стало ясно, что эта дьявольская затея никогда не имела бы места... если б она не была задумана в Департаменте полиции и не выполнялась по приказу оттуда», может быть, даже по инициативе самого министра внутренних дел Плеве – настаивали эти деятели.

В Кишинёв немедленно выехал «либеральный» адвокат Зарудный с заданием «вскрыть тайные пружины кишинёвской бойни». Еврейская пресса без стеснения утверждала, что после погрома полиция лишь «для отвода глаз арестовала в Кишинёве несколько десятков воров и грабителей». Но выше в этой статье указано, что уже на следующий день под арестом находилось 816 человек. Зарудный, проведя «расследование», во всеуслышание объявил, что располагает «исключительно важным материалом», согласно которому «главным… организатором погрома был начальник кишинёвской охранки Левендаль», и «по распоряжению того же Левендаля полиция и войсковые части явно помогали убийцам». (Хотя в России даже и полиция никак не была подчинена Охранному отделению, а тем более войска.)

Однако этот «исключительно важный материал», открывший виновников погрома «с полной очевидностью», так и не был опубликован – ни тогда, ни позже. Краткие, невнятные обвинения Зарудного против Левендаля (о том, что он, якобы, поручал «собираться в определённом трактире» и планировать погром некоему купцу Пронину и некоему нотариусу Писсаржевскому) разбирал и нашёл несостоятельными расследовавший кишинёвский погром 1903 г. прокурор В. Н. Горемыкин. Надо отметить, что Горемыкин критиковался русскими правыми деятелями за потворство иудеям, так как, несмотря на обоюдный характер стычек в ряде мест, ни одного еврея в качестве обвиняемого к делу он не привлёк.

А. С. Зарудный, министр юстиции Временного правительства

Юрист А. С. Зарудный, в будущем - министр юстиции Временного правительства

 

Редактор газеты «Бессарабец» Крушеван, опубликовавший накануне кишинёвского погрома статью об убийстве в Дубоссарах христианского мальчика, был через два месяца ранен ножом в Петербурге: его пытался убить Пинхас Дашевский. Губернатор фон-Раабен и ещё несколько должностных лиц после кишинёвского погрома были немедленно смещены. Новым губернатором царь назначил либерального князя С. Урусов (в скором будущем – видный кадет, подписавший в 1906 мятежное «Выборгское воззвание»). Министр внутренних дел Плеве, опубликовал циркуляр, где выражал возмущение бездействием кишинёвских властей и требовал в дальнейшем решительно пресекать насилия всеми мерами. Святейший Синод православной церкви издал циркуляр, чтобы духовенство приняло меры к искоренению вражды против евреев. С осуждением и увещаниями к христианскому населению обратились несколько иерархов, в том числе широко чтимый о. Иоанн Кронштадтский («Вместо праздника христианского они устроили скверноубийственный праздник сатане») и епископ Антоний (Храповицкий). Населению раздавались о том и тысячи листовок.

Но через месяц после погрома «либеральная» российская и западная пресса стала печатать неистовые статьи об убийствах в Кишинёве женщин и грудных младенцев, о множестве случаев изнасилования несовершеннолетних девочек и жён, и в присутствии мужей или родителей. «Одному еврею распороли живот, вынули внутренности... одной еврейке вбили в голову гвозди насквозь» через ноздри – такие подробности ведущие евреи Англии дословно включили в свой публичный протест, хотя в действительности никаких истязаний на трупах жертв кишинёвского погрома обнаружено не было. Потом на суде оказалось, что свидетель врач Дорошевский (передавший, как считалось, эти шокирующие сведения) никаких зверств сам не видел и к тому же отрицал какое-либо причастие к появлению скандальных статей.

«Со стороны либерально-радикальных, а тем более революционных кругов, – пишет в книге «Двести лет вместе» А. И. Солженицын, – был жадно желаем любой факт (или выдумка), кладущий пятно на правительство, – и не считалось предосудительным никакое преувеличение, искажение, подтасовка – лишь бы только сильней уязвить правительство. Для российских радикалов такой погром был – счастливый случай в борьбе!»

И поднялась – всемирная атака на царское правительство. Петербургское Бюро Защиты евреев рассылало телеграммы во все столицы: всюду устраивать митинги протеста против кишинёвского погрома, «организованного властью»! Такие митинги прошли в Париже, Берлине, Лондоне и Нью-Йорке. Всюду исступлённые ораторы рисовали ужасные картины преступлений, совершаемых царским правительством, – вот-де таков русский медведь от начальных времён! Утверждалось, что полиция и солдаты «всеми способами помогали убийцам и грабителям». В лондонских синагогах обвиняли Святейший Синод в религиозной резне. «Пусть Бог Справедливости придёт в этот мир и разделается с Россией, как он разделался с Содомом и Гоморрой... и сметёт этот рассадник чумы с лица земли».

Евреи

Царь, прекрати жестокое угнетение евреев! Литография, выпущенная в 1905 г. в США

 

А непривыкшее к такой откровенной лжи, нерасторопное русское правительство не сумело внятно оправдаться – да и не посчитало нужным вследствие самой чудовищности обмана. Казалось, что для большинства она всё равно будет невероятной.

Обвинённый поначалу в организации погрома барон Левендаль уже казался «либеральной общественности» слишком мелкой сошкой. Его незначительная фигура недостаточно позорила русское правительство. Надо было дотянуться до центральной власти. И через 6 недель после погрома, – на крайнее подожжение мирового негодования и на подрыв самой сильной фигуры царского правительства был – неизвестно где, неизвестно через кого, но очень кстати – «обнаружен» текст «совершенно секретного письма» министра внутренних дел Плеве к кишинёвскому губернатору фон-Раабену (якобы за 10 дней до погрома). Министр в ловких уклончивых выражениях советовал-де губернатору: что если в Бессарабской губернии произойдут обширные беспорядки против евреев – так он, Плеве, просит: ни в коем случае не подавлять их оружием, а только увещевать. Кто-то неизвестный передал текст письма английскому корреспонденту в Петербурге Д. Д. Брэму (Braham – еврейская фамилия) – а тот напечатал его в лондонском «Таймс». Эту публикацию тут же уверенно поддержал протест виднейших британских евреев во главе с К. Монтефиоре.

Письмо это имело колоссальный успех. Антироссийские митинги на Западе резко выросли в числе и страстности. А ненаходчивое царское правительство, ещё не понимавшее всего размера своего проигрыша, только и нашлось что отмахнуться лаконичным небрежным опровержением, подписанным главой Департамента полиции А. А. Лопухиным, и лишь на девятый день после публикации в «Таймсе».

Российское правительство не поняло, какое грандиозное мировое поражение оно понесло. Кишинёвский погром лёг дёготным пятном на мировые представления о России и русских, хотя погромщиками в огромном большинстве были молдаване.

Опубликованное Брэмом письмо было несомненной подделкой. Не только потому, что Брэм никогда не представил никаких доказательств подлинности текста. Не только потому, что фальшивку опроверг А. А. Лопухин, резкий недоброжелатель Плеве. Не только потому, что князь Урусов, благорасположенный к евреям и контролировавший губернаторский архив, – не обнаружил в нём такого «письма Плеве». Не только потому, что смещённый Раабен – никогда не пожаловался, что была ему директива сверху, – а ведь сразу бы исправил себе служебную карьеру да ещё стал бы кумиром либерального общества. Но и потому, что государственные архивы России – не мухлёванные советские архивы, где, по надобности, изготовляется любой документ, или, напротив, тайно сжигается; там – хранилось всё неприкосновенно и вечно. И сразу после Февральской революции Чрезвычайная Следственная комиссия Временного правительства и специальная «Комиссия для исследования истории погромов», с участием авторитетных исследователей, как С. Дубнов, Г. Красный-Адмони, – не нашла ни в Петербурге, ни в Кишинёве этого документа.

И тем не менее кадетская газета «Речь» 19 марта 1917 уверенно писала: «Кишинёвская кровавая баня, контрреволюционные погромы 1905 г. были организованы, как досконально установлено, Департаментом полиции». В августе 1917 на Московском Государственном Совещании председатель Чрезвычайной Следственной комиссии, созданной Временным правительством для раскрытия «преступлений старого режима», заявил, что «скоро представит документы Департамента полиции об организации еврейских погромов». Но ни его комиссия, ни потом большевики никогда ни одного такого документа не представили.

Однако и в современной (1996) Еврейской энциклопедии читаем: «В апреле 1903 новый министр внутренних дел В. Плеве организовал… погром в Кишинёве». (А томом раньше эта же Энциклопедия сообщает: «Текст опубликованной в лондонской газете "Таймс" телеграммы Плеве... большинство исследователей считают подложным».)

 

Судебный процесс по делу о кишинёвском погроме

Осенью 1903 состоялся судебный процесс по делу о кишинёвском погроме. Для российской оппозиции этот суд должен был превратиться в битву с самим самодержавием. На суд отправились «гражданскими истцами» виднейшие адвокаты (и христиане, и евреи) – М. Карабчевский, О. Грузенберг, С. Кальманович, А. Зарудный, Н. Соколов. А «талантливейший левый адвокат» П. Переверзев и ещё несколькие пошли в защитники обвиняемых: «чтобы они не боялись рассказать суду... кто их подстрекнул начать бойню», – то есть что их направляла власть.

Но все факты лишь подтверждали данные официального расследования: власти – виновны, несомненно, – но только в том, что не справились вовремя. И тогда группа гражданских истцов-адвокатов заявила: «если суд отказывается привлечь к ответственности… главных виновников погрома» – то есть не какого-то губернатора Раабена, на него и внимания не обращали, а – министра Плеве и центральную администрацию России, то «им, защитникам... больше нечего делать на процессе». Адвокаты ушли с суда «в знак демонстрации».

Тем не менее, прогнозы западных газет, что «кишинёвский процесс будет издевательством над правосудием» не оправдались. Хотя во время погрома многие евреи стреляли из револьверов в христианскую толпу (от чего были и убитые), среди обвиняемых – евреев не было. Ещё в апреле из 816 арестованных – 250 были освобождены от следствия и суда по бездоказанности обвинения. 466 человек сразу получили судебные решения за мелкие преступления – и по высшей мере, за них предусмотренной. 37 человек обвинялись в убийствах и насилиях. По результатам процесса 12 из них были оправданы, 25 найдены виновными и приговорены к лишению всех прав состояния и каторге (кому 7 лет, кому 5) или арестантским ротам.

 

При написании статьи использованы материалы книги А. И. Солженицына «Двести лет вместе».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.