ЛЕКЦИЯ I

 

Общая характеристика социально-политического процесса развития русского народа и государства до конца XVIII в. – Борьба за территорию и ее социально-политические результаты. Главные черты нового социально-политического процесса развития русского народа и государства, как они сказались в конце XVIII в.

 

Рост территории России

Предлагаемый курс истории России XIX в. не есть произвольно взятый отрывок русской истории; он дает изложение определенного исторического периода, который характеризуется чертами, резко отличающими его от всего предшествующего хода развития русской жизни, что и позволяет делать его предметом особого изучения. Чтобы уяснить это, небесполезно охарактеризовать, хотя бы в самом беглом очерке, основные черты того исторического процесса, которым шло развитие русской государственной и общественной жизни в течение нескольких предшествующих веков – приблизительно с конца XV в., когда, при Иване III, сформировалось Московское государство, из которого выросла и нынешняя Российская империя[1].

Взглянув на карту, нетрудно понять, насколько неустойчиво и непрочно было в XV в. положение только что сложившегося тогда Московского государства. С востока и юга и по свержении татарского ига Москве не переставали грозить постоянные нашествия и набеги кочевников, сгруппировавшихся после разложения Золотой Орды в три царства, в три беспокойных хищных гнезда: казанское, астраханское и крымское. На западе и юго-западе к этому времени сложилось сильное польско-литовское государство, поглотившее остатки днепровской и западной Руси и грозившее поглотить и остальные русские земли. Границы этого грозного соседа в XV в. подошли близко к самой Москве. На северо-западе к московским владениям прилегали владения единокровного, но ярого врага и соперника московских государей, великого князя тверского; на севере владения Москвы граничили и переплетались чересполосно с землями и колониями Господина Великого Новгорода, в котором народные массы тяготели к объединению с Москвой, а высшие классы постоянно интриговали против Москвы с Литвой и Польшей. Наконец, в центре московской государственной территории были земли, не принадлежавшие к ее составу и составлявшие удельные вотчины князей ростовских и ярославских. Эти последние Ивану Третьему вскоре удалось присоединить к Москве мирным путем.

Затем, после упорной борьбы, были присоединены огромные владения Новгорода и великое княжество тверское. Сыну Ивана III Василию III удалось присоединить Псков, Орел и Рязань – последнюю только в 1520 г.

Татарское иго свергнуто было еще в 1480 г., но дело покорения волжских татар отодвинулось до второй половины XVI в., а до тех пор только для того, чтобы держать в некотором почтении и страхе казанское царство, Ивану III, Василию III и Ивану IV пришлось совершить не менее десяти походов в границы казанских владений. Казань была наконец завоевана в 1552 г., Астрахань – в 1556 г. Но крымский хан сохранял свое грозное значение для всего юга России до XVIII в. Не раз в XVI и XVII вв. крымские татары подступали к Москве, причем они выводили из России десятки и сотни тысяч душ обоего пола в плен и заполняли ими все восточные невольничьи рынки.

Отстаивание тогдашних русских границ от Литвы и отвоевание у Литвы и Польши старых русских земель наполнило собой весь XVI и XVII вв. и завершилось собственно лишь в конце XVIII в. При Алексее, после присоединения Левобережной Украины, наступает впервые продолжительный мир с Польшей (с 1667 г.); но старинные русские области, входившие когда-то в состав Днепровской Руси, возвращаются России только при Екатерине после раздела Речи Посполитой. Перед тем ценой страшного напряжения всех сил государства Петру Великому удалось в начале XVIII в. отвоевать у Швеции Лифляндию, Эстляндию и Ингерманландию и закрепить таким образом за Россией побережье Балтийского моря. Однако только с завоеванием Крыма и с разделом Речи Посполитой при Екатерине, т. е. к концу XVIII в., могли считаться выполненными те государственные задачи, которые были поставлены ходом вещей еще при Иване III. Только с тех пор, когда Россия раздвинула свои пределы до берегов Черного и Каспийского морей на юге и до берегов Балтийского моря на западе, сформирование государственной территории великого царства могло считаться законченным, по крайней мере в главных чертах, и настало наконец время, когда возможно стало главные силы и средства страны сосредоточить на удовлетворении нужд самого народа.

 

Влияние задач внешней политики на внутренние порядки России

Во что же обошлось народу это образование государственной территории и каковы были социально-политические последствия этого многовекового процесса?

Мы знаем, что в настоящее время ведение войны в течение двух-трех месяцев поглощает нередко бюджет целого года. В те времена денежные бюджеты государств были невелики, и, конечно, ни на подготовление, ни на ведение войны тогдашние государства не могли тратить денежных сумм, подобных нынешним; но сами войны были не менее опустошительны и разорительны, нежели нынешние. В тогдашней войне, как это, впрочем, приходится, к сожалению, признать и относительно нынешней, нападению врага подвергались не одни войска и неприятельские крепости, но неизбежно опустошалась страна, избивались, мучились, терпели всякие неистовства, брались в плен, уводились в неволю мирные жители, не исключая жен и детей; скот уводили или забивали, дома и всякие постройки жгли, хозяйство и всякое имущество грабили или уничтожали. Так поступали на Руси не только хищные орды диких кочевников, не только чужеземные полчища литовцев; но и свои православные христолюбивые воины при междоусобных войнах князей и в особенности при борьбе Москвы с ее наиболее сильными и упорными противниками в России– с тверитянами и новгородцами. Летописи XV и XVI вв. полны кровавыми описаниями диких избиений, зверств и систематических опустошений, которые чинились войсками великих князей московских в городах и селах тверского великого княжества ив землях Великого Новгорода, пока эти земли не были наконец подведены «под высокую руку» собирателей русской земли. Что же сказать о расправах и опустошениях, чинившихся татарами при нашествиях, которым периодически подвергалась русская земля в XV, XVI и XVII вв., особенно со стороны крымских татар?! Не так велика была убыль населения в сражениях, как от постоянного увода мужчин, женщин и детей в плен и неволю. Чтобы охранить границы от степных хищников, приходилось прежде всего устраивать целый ряд засек и сторожевых постов, которые тянулись на сотни верст, огибая южную границу, начиная от берегов Оки с притоками под Рязанью и далее на западе. Кроме того, каждую весну приходилось мобилизовывать полки на защиту этой границы, поднимая ежегодно на ноги многотысячную рать[2]. Стремясь обезопасить себя от степных хищников, московское правительство строило все новые и новые города, отодвигая сторожевую цепь все более и более к югу, поселяя здесь ратных людей, стремясь устроить из них как бы живую изгородь. Так шла постепенная колонизация плодородных степных пространств к югу от московской границы. В то же время на западе шла упорная борьба с Литвой, Польшей, ливонскими рыцарями и шведами. Здесь в течение столетия, протекшего с конца XV по конец XVI в., происходили три большие войны со Швецией и семь затяжных, многолетних войн с Польшей (при участии и Ливонского ордена). На эти войны в сложности ушло не менее полных 50 лет. Число войск, с которыми приходилось здесь оперировать, по показаниям современников, иногда достигало 200–300 тыс., а между тем все население тогдашнего Московского государства не превосходило нескольких миллионов душ обоего пола. Хозяйство было в то время натуральное. Следовательно, о том, чтобы содержать армию на деньги, не могло быть и речи. В руках московского правительства в это время был, как выражается В.О. Ключевский, только один капитал, приобретенный им при собирании Русской земли, – это огромные земельные пространства, частью пустые, частью населенные крестьянами.

Этот капитал и был пущен в ход для содержания огромного, неимоверно разросшегося служилого сословия. Отсюда, как известно, произошла сперва поместная система, а затем на этой же почве подготовилось под влиянием ряда экономических условий и крепостное право[3]. Содержание служилого сословия сделалось господствующим интересом в Московском государстве, поглощавшим все остальные интересы страны. Этому интересу все приносилось в жертву, ради него напрягались до крайности все жизненные силы страны. Эта же неизбежность постоянного, многовекового напряжения всех средств страны, малонаселенной и вынужденной отстаивать, охранять и постоянно расширять и без того непомерно растянутые границы, при наличности натурального хозяйства привела к тому, что все население обращено было к постоянному обязательному отбыванию тяжелой государственной повинности того или иного рода. Идея всеобщего государственного тягла и другая сопутствовавшая ей идея закрепощения сословий вытекли из такого положения дел. Эта же постоянная мобилизация всех сил страны на борьбу за образование и укрепление государственной территории повела за собой и еще одно чисто уже политическое последствие – чрезвычайное усиление центральной власти. Под гнетом постоянных бедствий и опустошений вследствие иноземных нашествий и княжеских усобиц и смут все население Руси еще с XIV в. стало помогать московским князьям установить мало-помалу гегемонию и своего рода диктатуру московской великокняжеской власти. В дальнейшем ходе вещей интересы сложившейся и постепенно оперившейся центральной государственной власти надолго совпали с интересами служилого класса. В жертву интересам этого класса верховная власть не задумалась принести свободу крестьян; в свою очередь, служилый класс помог ей сломить домогательства боярского класса, когда этот последний пытался установить в свою пользу значительные политические прерогативы.

Большая часть обрабатываемой земли в центре государства, на западе, юге и юго-востоке сосредоточилась так или иначе – в виде поместий и вотчин – в руках служилого сословия. В интересах этого последнего крестьяне были мало-помалу прикреплены к земле и отданы своим господам – сперва фактически, а потом и юридически – в личную крепостную зависимость.

Между тем войны и военные потребности не умалялись, а, наоборот, все разрастались.

Борьба не на живот, а на смерть с западными соседями вынуждала тянуться за ними в организации военной силы на западный образец. Приходилось выписывать дорогостоящее огнестрельное оружие и иностранных инструкторов в огромном числе, чтобы создать способную к войне с западными врагами армию. Это требовало уже не только поддержания служилого сословия, но и значительных денежных средств. Приходилось напрячь платежные силы населения. В поисках за платежными силами возникает и укореняется мало-помалу своеобразная финансовая система, в основание которой кладется идея всеобщего тягла, которая, в свою очередь, при отсутствии государственных учреждений на местах приводит к круговой поруке внутри каждой тягловой группы, а затем и к закрепощению этих тягловых групп-сословий Московского государства[4]. Этот процесс охватил как сельское, так и городское население.

В начале XVIII в. этот процесс – процесс образования государственных сословий и формирования социально-политической структуры Русского государства – можно считать завершившимся в основных чертах. В то же время напряжение государственных средств и сил доходит до своего апогея. Между тем задача собирания и укрепления государственной территории далеко не была еще выполнена. До середины XVII в., несмотря на упорную борьбу с Западом, не только дело собирания русских земель на западе почти не подвинулось, но западная граница остается по-прежнему в высшей степени ненадежной и неопределенной. В XVI и XVII вв. Московское государство едва оказывается в силах сдерживать агрессивные стремления польско-литовского королевства и Швеции. В начале XVII в. выход в Балтийское море, по Столбовскому миру, закреплен был за шведами, а между тем развитие торговли с заморскими странами в это именно время, когда натуральное хозяйство перестает уже удовлетворять растущие потребности государства, становится особенно важным и нужным...

Ко времени Петра Польско-Литовское королевство вследствие внутренних причин начинает заметно терять свою силу, и является, благодаря этому, возможность на западе сосредоточить все силы Московского государства на борьбу со Швецией. Однако борьба эта требует огромного, можно сказать, предельного напряжения сил и затягивается на целых два десятилетия, осложняясь еще трудной борьбой с Турцией.

Петру в конце концов удается исполнить поставленную им самому себе или, лучше сказать, завещанную ему предшествующими веками, задачу: Швеция побеждена, Ингрия, Карелия и Эстляндия, когда-то присоединенные к Московскому государству еще Иваном III, а затем утраченные при Иване IV, вновь присоединяются к России вместе с Лифляндией, доставляя России желанный доступ к Балтийскому морю. Строится Петербург. Россия, едва известная Западу при Иване III, возводится в ранг европейской державы, а давняя ее соперница Польша опускается как раз в это же время на степень второстепенной державы, покровительствуемой соседями, раздираемой внутренними смутами.

Успех, достигнутый Петром в борьбе со Швецией, имел для России огромные последствия; но успех этот приобретен был дорогой ценой. По верному выражению одного исследователя Петровской реформы, Россия была возведена в ранг европейской державы «ценой разорения» страны[5]. И действительно, такого разорения, такого напряжения и расхода всех средств и сил государства Россия не испытывала, может быть, и в Смутное время! Для войны, для сооружения Петербурга, для постройки флота требовались не только огромные денежные средства, но и люди. Давно уже – с начала XVII в. – силы одного служилого сословия оказались недостаточны, чтобы вести борьбу с западными соседями; заведены были стрелецкие полки, потом рейтары и драгуны, иностранного образца артиллерия. В состав этих войск наряду с дворянами и детьми боярскими приходилось включать новые кадры населения, а во время войн объявлять специальные наборы так называемых даточных, т. е. рекрут. При Петре с 1701 г. наборы становятся ежегодной повинностью населения, причем они делаются не только для пополнения рядов преобразованной армии, но и для постройки Петербурга и для разных других работ, требующихся государству. Эти наборы и усилившиеся до чрезвычайности налоги ведут к тому, что в период времени от 80-х годов XVII в. до начала второго десятилетия XVIII в. в России исчезает пятая часть двора. Одна доля этой небывалой убыли населения составляет прямую жертву войны, другая доля разбегается от гнета непосильных налогов. Быть может, и даже вероятно, действительно убыль населения за эти 30 лет была меньше, несомненно, некоторая часть разбежавшихся дворов распределилась кое-как между оставшимися дворами, но, во всяком случае, факт уничтожения в это время 20% наличных хозяйств несомненен.

Правительству Петра приходилось одновременно бороться с упорными врагами и принимать меры к предотвращению окончательного разорения страны. Ему приходилось одновременно изощряться в ловле убегающего и уклоняющегося от непосильных государственных тягот обывателя и в то же время думать о поддержании и развитии промышленности и торговли в разоренной стране. Б первое десятилетие XVIII в. из состава малонаселенной страны отнято было до 200 тыс. рабочих рук, и по крайней мере половина из них погибла безвозвратно. Государственный бюджет в сравнении с бюджетом конца XVII в. возрос в несколько раз, и три четверти этого бюджета шло на содержание войска и флота, из остальной четверти удовлетворялись все остальные нужды огромного государства. Вся подушная подать, которой были обложены все податные сословия и которая составляла тогда львиную долю государственных доходов, шла целиком на содержание армии; все косвенные налоги – на содержание флота. В то же время в борьбе с беглыми и уклоняющимися от податей и повинностей Петр окончательно закрепил крепостное право и сравнял крепостных с холопами, а между тем главное бремя по несению тяжелой воинской повинности лежало теперь уже не на одном служилом сословии, а и на том же податном населении. Отбывание рекрутчины легло новым тяжелым бременем на плечи народа[6].

Таково было напряжение народных сил и средств при Петре. Однако успех, им достигнутый, оказался достаточно прочен. Несмотря на распутство и беспорядки, царившие в России при неспособных случайных преемниках Петра до Екатерины II, – в значительной мере, конечно, благодаря счастливо слагавшимся в это время внешним конъюнктурам, – созданные Петром границы государства не ухудшаются и даже еще несколько раздвигаются на юге и юго-западе.

 

Внутреняя политика Екатерины II

При Екатерине II к 70-м годам XVIII в. окончательно назревает падение Польши, и Россия уже без большого напряжения сил получает к концу царствования не только все старые области, входившие когда-то в состав Днепровской Руси, но и Литву, и Курляндию. Турция также слабеет в это время все больше и больше, и после двух удачных войн Россия покоряет наконец Крым, от которого она страдала когда-то, и приобретает северные берега Черного моря. В 90-х годах XVIII в. на юго-западе граница ее обозначается течением Днестра, на юге Черным морем, на юго-востоке Кубанью и Тереком. Международное положение великой империи становится более блестящим и могущественным, нежели положение какой-либо другой великой европейской державы.

Задача формирования и укрепления государственной территории, стоявшая перед русским народом со времен Ивана III, поглощавшая и истощавшая в течение ряда столетий все его средства и силы, может считаться теперь исполненной.

Момент этот является великим поворотным пунктом в развитии нашей страны. В ней начинается совершенно новый исторический процесс, который и дает содержание новейшей истории. Если до Петра включительно главнейшими лозунгами государственной власти были собирание старинных русских земель, охрана государственной территории и внешнее возвеличение России, то с царствования Екатерины начинают в сознании общества и самого правительства пробиваться иные тенденции. Главной целью государственной деятельности официально признается уже не расширение и охрана государственной территории, а «блаженство» подданных, благополучие граждан. Екатерина с самого воцарения своего определенно формулирует этот принцип. Стремясь заслужить любовь и преданность своих подданных, она в первых же своих обращениях к ним выставляет на первый план не внешнее возвеличение России, а свое желание посвятить все свои силы и средства заботам о благосостоянии граждан.

Можно относиться как угодно критически к выполнению этих ее обещаний, – хотя едва ли возможно отрицать огромное культурное значение ее царствования, – но, во всяком случае, важно отметить поворот в самой формулировке основных задач государственной власти.

Еще при Петре почти всесилы государства направлены были на борьбу за образование государственной территории; с Екатерины на первый план выдвигаются задачи народного благосостояния – материального и духовного. Вместе с тем еще со второй четверти XVIII в. начинается постепенное раскрепощение сословий, закрепощенных в борьбе за территорию. Этот процесс раскрепощения происходит медленно и постепенно, осложняясь и затрудняясь массой сопутствующих ему явлений и обстоятельств, но начинается он тотчас же, как только является возможность ослабить то напряжение народных сил, которое вызывалось непрерывной борьбой за территорию. Затем наряду с раскрепощением сословий начинается исподволь и вообще освобождение населения от стеснений и гнета, созданных этим многовековым напряжением сил, и, наконец, ослабляется мало-помалу и то основание диктатуры государственной власти, которое создалось еще во времена московских царей опасностью этой борьбы.

Этот сложный процесс раскрепощения сословий, освобождения населения и смягчения государственной власти составляет главное содержание истории России XIX в.; завершение его происходит на наших глазах, но начало его относится к концу и даже к середине XVIII в., к моменту окончания многовековой борьбы за образование государственной территории.

Сперва выступают на очередь вопросы народного благосостояния и народного просвещения. Сами по себе вопросы эти были, конечно, не новы. И московским допетровским правительствам мысль о благосостоянии народа и даже о его просвещении не была, разумеется, совершенно чужда, но мысль эта тогда оттиралась на задний план текущими неотложными потребностями напряженной борьбы за территорию.

Мы были бы совершенно несправедливы к Петру, если бы не признали, что ему в особенности была присуща мысль о благе России и о ее просвещении. Но даже и этот могучий титан, захваченный более чем кто-либо из его предшественников борьбой за территорию, мог посвящать народным нуждам лишь второстепенное внимание, и то большей частью урывками. Из-за нужд и интересов изнурительной и напряженной борьбы у него и вопросы народного благосостояния и просвещения принимали чаще всего служебный, подчиненный интересам борьбы характер. Отсюда даже и те меры, которые он принимал по отношению к созданию и поощрению промышленности и торговли и к распространению просвещения, имели казенный, технический характер. Петровские фабрики и заводы служили главным образом казенным интересам и производили прежде всего те предметы, которые нужны были для вооружения, обмундирования и всестороннего обслуживания нужд армий и флота. Школы Петра были главным образом профессиональные технические школы – таковы навигацкая, артиллерийская, инженерная и низшая цифирные школы. Даже Духовную академию он, по-видимому, хотел одно время обратить в своеобразный политехникум, который доставлял бы людей ив церковную службу, и в гражданскую, и в военную, и в строительную, и в медицинскую.

При Екатерине вопросы народного благосостояния и просвещения официально ставятся во главу угла. К сожалению, народное благосостояние понимается чрезвычайно своеобразно: сложившаяся под влиянием предшествующего процесса русской истории социально-политическая структура страны при этом сильно дает себя чувствовать. К тому же сама Екатерина, возведенная на престол дворянством и на него сознательно опиравшаяся, быть может, даже преувеличенно чувствовала свою от него зависимость. Поэтому и вопросы народного благосостояния она поневоле рассматривала с дворянской точки зрения, которую старалась искусно комбинировать с теоретическими воззрениями, заимствованными у корифеев политической мысли Европы XVIII в. В первые годы своего царствования Екатерина, как известно, несколько наивно намеревалась водворить «блаженство» народное при помощи единовременно созданного рационального законодательства. Созывая свою знаменитую комиссию уложения, она поставила передней в своем наказе задачу всеобъемлющего государственного преобразования на началах, заимствованных главным образом у Монтескье и Беккарии.

Из работ этой комиссии непосредственных результатов не вышло, и сама комиссия была распущена через полтора года после своего открытия, а Екатерина, разочаровавшись в возможности проведения всеобъемлющей реформы этим путем, воспользовалась комиссией лишь для того, чтобы почерпнуть из ее прений сведения о настроении различных групп населения, и обратилась затем на путь частичной разработки отдельных проблем внутренней политики; при этом она стремилась водворить некоторую закономерность во взаимных отношениях сословий между собой и к государственной власти и вообще основать жизнь населения на правовых принципах. Главной основой гражданского общества при Екатерине официально признается впервые в России обеспечение личной и имущественной безопасности граждан.

Екатерина успела также принять некоторые меры к охранению народного здравия и к обеспечению народного продовольствия. В ее царствование дан был новый серьезный толчок делу народного просвещения. Наконец, она успела поставить на твердое основание внутреннюю организацию сословий и устройство местного управления в губерниях и уездах.

Раскрепощение сословий началось еще до Екатерины с дворянства, и, благодаря фактическому преобладанию этого сословия, к раскрепощению крестьянства при Екатерине, в конце концов, не только не делается никаких практических шагов, но даже правовое положение помещичьих крестьян ухудшается, и крепостное право достигает своего апогея под влиянием целого ряда весьма сложных причин, в числе которых главное значение имели: изменение быта самого дворянства, начавшего оседать в своих имениях после Семилетней войны и отмены обязательной службы, и та зависимость, которую Екатерина чувствовала от дворянства. Однако же принципиально признается ненормальность крепостной зависимости, и идея освобождения в будущем именно в это время начинает пробивать себе путь не без участия самой императрицы. Освобождение торговли и промышленности от излишних стеснений и регламентации и признание гражданских прав и гарантий за «людьми среднего рода» дает заметные плоды еще в царствование Екатерины. К концу ее царствования быт и общие тенденции дальнейшего развития Русского государства и его населения намечаются в довольно определенных чертах.



[1] Лицам, желающим составить себе правильное представление об общем ходе развития русского народа и государства, можно рекомендовать два пособия:

1) «Курс русской истории» проф. В. О. Ключевского, изданный в четырех частях и доведенный до вступления на престол Екатерины II (в литографированных изданиях этого курса изложен и позднейший период русской истории), 2) «Очерки по истории русской культуры» П. Н. Милюкова в трех частях (3-я часть в 2-х выпусках). Оба эти сочинения прекрасно дополняют одно другое и прочитанные одно вслед за другим (сперва «Курс» Ключевского, потом «очерки» Милюкова) дают достаточно ясное и верное представление и об общем ходе социально-политического процесса в России, и об общем движении и направлении в ней умственного развития. Важно прочесть непременно оба эти произведения, потому что В. О. Ключевский, дающий последовательное изложение всего хода социально-политического развития России, устранил из своего курса историю развития идей, считая их исключительно плодами личного творчества, произведением «одиночной деятельности индивидуальных умов и совестей». Наоборот, история идеологии русского народа и общества составляет главное содержание, к сожалению, также не вполне законченных до настоящего времени «Очерков» П. Н. Милюкова – в особенности 2-й и 3-й частей их.

[2] По свидетельству английского посланника XVI в. Флетчера (О государстве русском), рать эта составляла до 65 тысяч человек. Эту цифру приводит в своем курсе и проф. Ключевский (II, стр. 265). П. Н. Милюков для XVII в. приводит цифры южной армии, значительно меньшие, нежели Флетчер («Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия», стр. 32 и след.); но, во всяком случае, факт ежегодной мобилизации многотысячной армии на охрану южной границы государства от татар в XVI и XVII вв. этими документально и погодно установленными цифрами лишь еще более подтверждается.

[3] Для изучения истории поместной системы и крепостного права в России можно рекомендовать следующие сочинения: 1) И. Энгельман. «История крепостного права в России», перевод с немец, под ред. А. А. Кизеветтера. М., 1900. В этой небольшой книжечке резюмированы результаты всех старых работ по истории крепостного права: Погодина, Беляева, Костомарова, Чичерина и др.; 2) В. О. Ключевского «Боярская дума древней Руси»; 3) Его же. «Происхождение крепостного права в России» («Русская Мысль», 1885. № 8 и 10) – чрезвычайно важные статьи, установившие новые точки зрения на происхождение крепостного права (особенно о роли экономич. факторов); 4) Его же. «Подушная подать и отмена холопства в России» («Русская-Мысль». 1886. №№ 5, 7, 9 и 10); 5) М. А. Дьяконова «Очерки из истории сельского населения в Московском государстве XVI–XVII вв.». СПб., 1898; 6) Н.А. Рожкова «Сельское хозяйство Моск. Руси в XVI в.». М., 1899; 7) И.Н. Миклашевского «К истории хоз. быта Моск. государства». М., 1894; 8) С.В. Рождественского «Служилое землевладение в Моск. госуд. XVI в.» СПб., 1897; 9) С. Ф. Платонова «Очерки по истории смуты в Моск. государстве». СПб., 1899; 10) Н. П. Павлова-Сильванского «Государевы служилые люди» и «Феодализм в древней Руси», тома I и III его сочинений, СПб., 1910 и 1911; 11) П. Н. Милюкова «Феодализм в России», в т. 70 энцикл. слов. Брокгауза и Ефрона; 12) Его же ст. «Крестьяне» в т. 32 того же словаря; 13) К.П. Победоносцева «Историч. исследов. и статьи (Историч. очерки крепостн. права в России)». СПб., 1875; 14) Н. А. Благовещенского «Четвертое право». М., 1899; 15) А. Я. Ефименко «Крестьянское землевладение на крайнем севере» (в «Очерках исслед. Народной жизни»). М., 1884; 16) Акад. А.С. Лаппо-Данилевского ст. «Очерк ист. образования главнейших разрядов крестьянского населения в России (до XVIII в.)» в сборнике «Крестьянский строй». СПб., 1905; 17) Проф. Д. И. Багалея «Очерки из ист. колонизации и быта степной окраины Московского государства». М., 1887; 18) Готье «Замосковный край в XVII веке». М., 1906; 19) Перетятковича «Поволжье в XVI и XVII вв.». М., 1887; 20) Его же. «Поволжье в XVII в. и нач. XVIII в.». Одесса, 1882; 21) Статьи М.К. Любавского, Ю. В. Готье и М.М. Богословского в т. 1 шеститомного изд. «Великая реформа». М., 1911. Сравн. Библиографич. указания по ист. крестьян в России у В.И. Семевского «Крестьяне при Екатерине», т. 1, изд. 2-е. СПб., 1903, стр. 626 и в книге «Великая реформа 19 февраля 1861 г.», т. 1. СПб., 1911.

[4] Для изучения русской финансовой системы XVI–XVIII вв. можно рекомендовать следующие основные пособия: 1) А.С. Лаппо-Данилевского «Организация прямого обложения в Московском государстве со времен смуты до эпохи преобразований». СПб., 1890; 2) П.Н. Милюкова «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого». Изд. 2-е. СПб., 1905; 3) Его же. «Спорные вопросы финансовой истории Московского государства» (Отчет о 33-м присуждении наград гр. Уварова, изд. акад. наук). СПб., 1892; 4) С.Б. Веселовского «Сошное письмо». 2 тома. М., 1915 и 1916.

[5] П.Н. Милюков. «Госуд. хоз-во России при Петре Великом», изд. 2-е, стр. 546.

[6] О числе и размерах рекрутских наборов в России со времен Петра Великого до 1855 г. см. в «Военно-статистич. сборнике», составленном офицерами генер. штаба под редакцией Н. Н. Обручева, выпуск IV (СПб., 1871 г.), отд. 2-й, стр. 2.

 

Подзаголовки разделов главы даны автором сайта для удобства читателей. В книге А. А. Корнилова они отсутствуют.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.