ЛЕКЦИЯ XX

 

(продолжение)

 

Образование Секретного комитета. – Я. И. Ростовцев. – Ход дел в Секретном комитете в 1857 г.

 

Яков Ростовцев

Яков Иванович Ростовцев

Вместе с тем для рассмотрения этих записок решено было образовать Секретный комитет, в состав которого вошли, главным образом, министры и сановники предшествующего царствования. Этот комитет образован был в январе 1857 года[1].

В этом комитете безусловным сторонником крестьянской реформы был министр внутренних дел Ланской. Затем, в числе лиц, введенных в этот комитет, находился также генерал Я. И. Ростовцев, главный начальник военно-учебных заведений, который весьма сочувственно отнесся к идее крестьянской реформы. Ростовцев был одним из близких Александру людей, лично весьма ему преданный, но в крестьянском деле был совершенно неопытен. Поэтому вначале, когда на него, вместе с двумя другими членами комитета – бар. М. А. Корфом и кн. П. П. Гагариным, – комитет возложил ознакомление со всеми записками и проектами, обращавшимися в обществе, он даже пытался от этого уклониться. С другой стороны, в общественном мнении Ростовцев представлялся тогда фигурой не особенно привлекательной: на нем лежало пятно, которое заключалось в том, что сохранилось предание, будто бы Ростовцев явился доносчиком и предателем в деле декабристов. Предание это рисовало, однако, его участие в этих событиях в искаженном виде. В 1825 г. Ростовцев был еще юным офицером (22 лет); он был лично близок с влиятельными руководителями заговора 14 декабря, Рылеевым и в особенности с кн. Оболенским, с которым жил на одной квартире. Во время известного междуцарствия 1825 г. до ушей Ростовцева, таким образом, не только достигали случайно отдельные фразы, обнаруживавшие намерения заговорщиков, но, по-видимому, Рылеев и Оболенский сделали и прямую попытку привлечь Ростовцева к своему делу. Он же был человеком по своим взглядам совершенно лояльным и не только не сочувствовал планам декабристов и вообще тайных обществ, но и не был расположен к участию в революционных политических предприятиях. Во всяком случае, он не только отказался наотрез принять участие в тайном обществе, но стал даже уговаривать Рылеева и Оболенского, чтобы и они отказались от своих планов, и, наконец, предупредил их, что если они не откажутся от этих планов, то он сочтет своим долгом предупредить правительство о грозящей ему опасности. Видя, что конспирации продолжаются, Ростовцев и исполнил свою угрозу, явился к Николаю и сообщил ему, что против него очень возбуждены, что что-то готовится, и даже убеждал Николая или отказаться от престола, или уговорить Константина, чтобы тот сам приехал и отрекся публично. При этом Ростовцев не назвал ни одного имени и после свидания своего с Николаем (10 декабря 1825 г.) сам сообщил об этом немедленно Рылееву и Оболенскому. Из этого уже видно, что того впечатления гнусности и своекорыстных расчетов, которое обыкновенно соединяется с политическим доносом, в этом деле не было, и личность Ростовцева едва ли справедливо клеймилась названием предателя и доносчика. В настоящее время известно, что и Рылеев, и Оболенский, знавшие вполне ход этого дела, сохранили к Ростовцеву уважение и после визита Ростовцева к Николаю, и когда Оболенский вернулся из ссылки, то он не отказался возобновить дружеские отношения с Ростовцевым. Но в то время все это не было точно известно и ложилось на личность Ростовцева большим пятном, а Герцен систематически преследовал его в «Колоколе» до самой его смерти[2].

Настоящая роль Ростовцева в крестьянской реформе, собственно, началась, позднее; его участие в делах Секретного комитета в это время не было еще так велико и решительно, как потом.

Остальные члены Секретного комитета или относились к делу более или менее равнодушно и формально, или втайне ему не сочувствовали. Тем не менее никто из них не решался отрицать в своих ответах на прямо поставленный Александром вопрос, что дело назрело и что необходимо хотя бы некоторое ограничение помещичьего произвола и изменение существующего положения вещей. Но все-таки настроение большинства было таково, что работа пошла чрезвычайно медленно. Единственным двигателем работы в это время было Министерство внутренних дел, которое имело во главе лицо, сочувствовавшее реформе, и имело средства ее подготовить, так как в его руках был целый ряд собранных материалов, проектов и соображений.

Летом 1857 г. представлен был Министерством внутренних дел уже довольно определенный план реформы, составленный Левшиным, который заключался в том, чтобы объявить крестьян через некоторый срок лично свободными, но крепкими земле, сохранив за ними на определенное или неопределенное время обязанность исполнения повинностей за отведенные им наделы с обязательством выкупить в собственность усадебную оседлость, причем помещикам нечерноземных губерний предоставлялось бы в оценку усадеб ввести так называемые промысловые выгоды.

Так как движение дела в самом комитете происходило медленно, то император Александр, недовольный комитетом, во главе которого стоял кн. Орлов, несочувственно относившийся к делу реформы, ввел в его состав брата своего, великого князя Константина Николаевича, от чего он ожидал большого ускорения дела, так как Константин обнаруживал большое сочувствие делу реформ. И действительно, он внес большое оживление в общий ход дела, но по своей неопытности был склонен пойти тогда на многие компромиссы, вредные для интересов крестьян, лишь бы ускорить дело. Между прочим, он предлагал ввести в ведение всего дела известную гласность, публично объявить о намерениях правительства хотя бы в общих чертах. 18 августа состоялось решительное заседание Секретного комитета, где обсуждался проект Константина Николаевича. Константин Николаевич доказывал, что гласность успокоит крестьян и даст возможность обществу принять более деятельное участие в разработке подробностей реформы. Однако комитет это предложение безусловно отверг; решено было, что никакого оглашения видов правительства не должно быть, что дело реформы надо вести постепенно и продуманно, разделив его на периоды, причем в первый период, срок которого даже не определялся, предполагалось собирать разные сведения, записки и т. п. По мнению лиц осведомленных, например Левшина, дело клонилось к тому, чтобы реформу затянуть, в надежде, что мысль о ней, наконец, уснет.



[1] Вполне достоверные данные о работах этого комитета до последнего времени имелись лишь в двух указанных выше статьях: «Достопамятные минуты моей жизни» А. И. Левшина и «Записки» Я. А. Соловьева, отчасти восполнявшиеся составленными Д. П. Хрущевым и напечатанными за границей «Материалами по истории упразднения крепостного права», Берлин, 1860–1862, три тома. Теперь история работ Секретного комитета изложена на основании изучения его архива г. А. Попельницким в «Вестнике Европы» за 1911 г., № 2, стр. 48. Исследование это, впрочем, лишь подтвердило верность сведений, сообщавшихся в записках Левшина и Соловьева.

[2] О Ростовцеве важные документы напечатаны в «Русском архиве» за 1873 г., № 1, стр. 510 и след. См. также о нем у Барсукова («Жизнь Погодина»), т. XIV, стр. 465 и passim и у А. В. Никитенко в разных местах его «Записок из дневника». Срав. также последний отзыв о Ростовцеве после его смерти издателей «Колокола» Герцена и Огарева в «Голосах из России», кн., VIII, стр. 8.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.