Идея «Мертвых Душ» с точки зрения Гоголя

Определить основную идею поэмы «Мертвые Души» не совсем просто. Объясняется это, прежде всего, тем, что мы имеем теперь лишь небольшую часть этого произведения, – лишь первую часть, да отдельные разрозненные куски второй – то, что не было уничтожено самим Гоголем. Таким образом, судить обо всем идейном содержании произведении мы не имеем возможности. А затем положение критика затрудняется тем, что в его распоряжении есть толкования, которые дал «Мертвым Душам» сам автор, и обещания, которые он хотел выполнить при окончании поэмы, но не успел. По собственному признанию Гоголя, он сам сначала писал без всяких серьезных целей. Пушкин дал ему сюжет, благодарный для его таланта; Гоголь увлекся комизмом тех положений, которые легко вплетались в этот сюжет, – и стал писать «карикатуру», «не определивши себе обстоятельного плана, не давши себе отчета, что такое должен быть сам герой. Я думал просто, – говорит Гоголь, – что смешной проект, исполнением которого занят Чичиков, наведет меня на разнообразные лица и характеры». Это свободное, чисто художественное творчество и помогло Гоголю создать лучшие страницы первой части «Мертвых Душ» – те страницы, которые вызвали у Пушкина восклицание: «Господи! как грустна Русь». Восклицание это поразило Гоголя – он увидал, что из «шалости» его пера, из его шутливого, несерьезного, произведения может выйти нечто крупное, идейно содержательное. И вот, поощренный Пушкиным, он задумал показать в «Мертвых Душах» «с одного боку Россию», т. е. полнее, чем в «Ревизоре»[1], изобразить отрицательные стороны русской жизни.

Чем более углублялся Гоголь в свое произведение, – тем слабее делалось влияние Пушкина; чем самостоятельнее делалось отношение Гоголя к его работе, – тем сложнее, искусственнее, тенденциознее делались его замыслы. Прежде всего, он проникся идеей расширить пределы изображаемого, – захотел показать Россию уж не «с одного бока», а всю целиком – зло и добро, в её жизни заключенное; потом он стал думать о «плане» для своего уже начатого произведения, – он задавал себе «тревожные вопросы о «цели» и «смысле» своего труда. И тогда поэма «Мертвые Души» в его воображении разрослась в три части. Вероятно, позднее он усмотрел в ней аллегорический смысл. По его идее, три части «Мертвых Душ» должны были, в законченном виде, соответствовать трем частям «Божественной Комедии» Данте: первая часть, посвященная изображению только зла – должна была соответствовать «Аду»; вторая часть, где зло не было так отвратительно, где начинается просвет в душе героя, где выводятся уже некоторые положительные типы – отвечала бы «Чистилищу», – и, наконец, в заключительной третьей части, Гоголь хотел представить в апофеозе все то добро, которое заключалось в душе «русского человека», – эта часть должна была соответствовать «Раю». Таким образом, появилось то искусственное громоздкое построение «Мертвых Душ», та хитрая систематизация материала, с которым не справился Гоголь.

Николай Васильевич Гоголь

Н. В. Гоголь, автор «Мертвых душ». Портрет работы Ф. Мюллера, 1841

 

Но, кроме этой задуманности композиции, Гоголю помешала свободно творить еще и моральная тенденция. Все выраставшие заботы о своем «душевном деле», об очищении своего сердца, пагубным образом отразились на его творчестве. И вот, «Мертвые Души» понемногу обратились в какую-то «сточную трубу», куда он сливал свои воображаемые и действительные «пороки»[2]. «Герои мои потому близки душе, говорит он, что они из души, – все мои последние сочинения – история моей собственной души». Он сам сознавался, что, когда в нем усиливалось желание избавиться от разных душевных пороков, он «стал наделять своих героев, сверх их собственных «гадостей» – своими собственными. И, по его словам, это помогло ему самому сделаться лучше...

Итак, сам Гоголь дает нам три толкования идеи «Мертвых Душ» – 1) начало её (первая часть) – бесхитростное изображение своеобразных лиц и характеров, взятых из русской жизни. Характерная черта, объединяющая почти всех героев первой части – безотрадная пошлость, полная бессознательность жизни, непонимание её целей и смысла: с «этого боку» представил он «русское общество», 2) произведение «Мертвые Души» должно было охватить всю Россию, – все зло и добро, в ней заключенное. В таком широком толковании русской действительности видел Гоголь «службу» перед родиной – и 3) произведение это должно было служить ему лично, в деле его духовного самосовершенствования. На себя он смотрел, как на «моралиста», который не только укажет согражданам на то зло, которое вносят в жизнь отдельные порочные деятели, но нарисует и те идеалы, которые спасут родину.

На нашем сайте вы можете прочитать краткое содержание «Мертвых душ» целиком в одном материале и каждой главы в отдельности

Идея «Мертвых Душ» с точки зрения критики и читателя

Нетрудно понять, что теперь для читателя «Мертвых Душ» не совсем понятна эта авторская идея: он имеет перед глазами только первую часть поэмы, в которой мелькают лишь случайные обещания на то, что в будущем рассказ примет иной характер, – до личного «душевного дела» писателя читателю нет дела. Поэтому приходилось судить произведение, оставив замыслы автора, не копаясь в его душе. И вот, современная и последующая критика, вопреки Гоголю, сама определила идею произведения. Как раньше в «Ревизоре», так и в «Мертвых Душах» усмотрено было желание автора указать на безобразие русской жизни, которое, с одной стороны, зависело от крепостного права, с другой стороны, – от системы управления Россией. Таким образом, идея «Мертвых Душ» большинством была признана обличительной, автор – причислен к благородным сатирикам, смело бичующим зло современной действительности. Словом, произошло то же, что раньше было с «Ревизором»: 1) идея автора была одна, а результаты его творчества привели к выводам, которых он совсем не желал, не ожидал... 2) как относительно «Ревизора», так и относительно «Мертвых Душ» нам приходится устанавливать идею произведения не только без помощи автора, но даже вопреки его желаниям: мы должны видеть в этом произведении картину отрицательных сторон русской жизни, и в этой картине, в её освещении, усмотреть великий общественный смысл произведения.



[1] Там представлен был, по мнению Гоголя, «уголок» России, – здесь вся Россия, хотя и «с одного бока».

[2] Вероятно, это сильнее всего замечалось в сожженной части «Мертвых Душ», о которой сам Гоголь говорил, как о неудачной вещи.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.