От деревни Ноздрёва бричка Чичикова неслась во всю пропалую, как бы ожидая погони. «Не подоспей капитан-исправник, – думал Чичиков, – пропал бы я у Ноздрёва, как волдырь на воде, без следа, не оставив будущим потомкам ни состояния, ни честного имени!»

Кучер Селифан в волнении не заметил, как столкнулся по дороге с неожиданно наскакавшей коляской, чьи кони перепутались упряжью с его собственными. Растаскивать лошадей сбежались крестьяне соседнего села, однако удалось это лишь после долгих усилий. В наехавшем на бричку экипаже Чичиков заметил хорошенькую, молоденькую даму лет 16-ти. Он разглядывал её с тайным удовольствием, думая: «Вот если бы к ней присовокупить тысячонок двести приданого, то вышел бы очень лакомый кусочек».

Приятные размышления Чичикова прервал вид показавшейся вдали деревни Собакевича. Дом этого помещика обращал на себя внимание прочностью, а не красотой. Все постройки вокруг него тоже были крепкими и надёжными, срубленными из толстых брёвен, как будто навек. Всё стояло упористо, без пошатки, в каком-то крепком, хотя и неуклюжем порядке.

Собакевич встретил Чичикова отрывистым: «Прошу!» – и повёл его в дом. Чем больше Чичиков смотрел на него, тем больше он походил в его глазах на средней величины медведя. Собакевич напоминал медведя фигурой. Так же, как медведь, он ходил вкривь и вкось, беспрестанно наступая на чужие ноги. Над отделкой лица его природа не мудрила долго и не употребляла мелких инструментов, а просто рубила с плеча: хватила топором раз – вышел нос, хватила другой – вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскоблив, пустила на свет. И мебель в комнатах у Собакевича была такой же крепкой и прочной, как дом и он сам.

Мертвые души. Собакевич

Герой «Мертвых душ» Собакевич. Художник Боклевский

 

Чичиков начал разговор с хозяевами похвалами губернатору, полицмейстеру и прочим городским чиновникам. Но Собакевич назвал губернатора «первым разбойником в мире», полицмейстера – мошенником, который «продаст, обманет и еще пообедает с вами» и сказал, что в городе вообще «все христопродавцы, есть один только порядочный человек – прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья». Чичиков был ошарашен такими характеристиками, которые Собакевич произносил весьма уверенно и совершенно спокойно.

К столу у Собакевича подали огромные куски разных блюд, причём хозяин громко говорил о своём презрении к заморским деликатесам, фрикасе и устрицам. «У меня, – говорил Собакевич, – когда свинина – всю свинью давай на стол, баранина – всего барана тащи, гусь – всего гуся!» Свои слова он подтвердил делом: опрокинул к себе на тарелку половину бараньего бока и съел все, обсосав до последней косточки. «У меня, – продолжил он, – не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет и обедает хуже моего пастуха!» Чичиков с волнением поинтересовался, много ли крестьян умирает у скряги Плюшкина и где он живёт. Собакевич ответил, что плюшкинские крестьяне мрут, как мухи, но дороги к этой собаке он не советует и знать.

После обеда Чичиков остался с Собакевичем глаз на глаз и завел разговор о продаже мертвых крепостных душ. Конфузясь сразу высказать своё странное предложение, он начал издалека. Однако Собакевич выслушал всё совершенно бесстрастно и сразу согласился на сделку, назвав и свою цену: сто рублей за человека.

Столь высокая цена заставила Чичикова разинуть рот. Он стал убеждать, что мертвецы есть не более чем мечта, что от них остался один неосязаемый чувствами звук, и потому за такой товар нельзя дать более чем по восьми гривен. Собакевич в ответ стал расписывать Чичикову достоинства умерших мужиков. Он говорил, что его души – не какая-нибудь дрянь, а ядрёный орех, все на отбор: отличные мастеровые, здоровые и крепкие, многие давали при жизни богатый оброк – и хоть бы в рот хмельного! Онемевший Чичиков пробовал убеждать Собакевича, что ведь теперь все они – мертвецы!

Собакевич объявил, что, скрепя сердце, снижает цену до 75 рублей. Чичиков поднял своё предложение до рубля с полтиной, потом до двух, но на большее не соглашался. Собакевич сбил свою ставку до 50 рублей, затем до 25-ти – и в конце концов согласился на два рубля с половиной. Зачем понадобились Чичикову мертвые души, Собакевич не поинтересовался, коротко заметив, что в чужие дела не мешается: «понадобились души, я и продаю».

Он тут же составил список крестьян для купчей крепости. Поглядев на эту бумагу, Чичиков подивился: против каждого мертвого мужика обстоятельно прописано было его ремесло, звание, лета и семейное состояние, а на полях находились особенные отметки насчет поведения и трезвости. Собакевич потребовал немедленного задатка за совершённую сделку, долго торговался о его размере и наконец согласился на 25 рублей.

Уехав от Собакевича, Чичиков остановил шедшего навстречу мужика и подробно расспросил у него, как добраться до поместья Плюшкина.

 

Автор краткого содержания

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.