Учитель Буркин и ветеринарный врач Иван Иванович Чимша-Гималайский, чей разговор послужил внешней рамкой для «Человека в футляре», вновь выйдя на охоту, попали в поле под дождь. Они свернули с пути в сторону и вскоре добрались до Софьино, имения помещика Алёхина.

Алехин, мужчина лет сорока, руководил работой на мельнице. Увидев двоих гостей, он радушно приветствовал их и повёл в дом, где красивая горничная Пелагея принесла им простыни и мыло. Оба охотника и Алёхин пошли в купальню, где вымылись, поплавали, а потом приятно расслабленными вернулись в комнаты, переоделись в халаты и туфли, зажгли лампу и стали в креслах пить чай. Посреди такой успокоительной обстановки Иван Иванович и начал рассказывать историю своего брата, которую он обещал поведать Буркину ещё во время прошлой охоты.

Его брат, Николай Иванович, с 19-ти лет поступил в чиновники. Детство оба они провели в деревне, в поместье отца. После отцовской смерти имение оттягали за долги, однако Николай, с юности привыкнув к сельской жизни, все долгие годы своей службы горячо мечтал купить себе маленькую усадебку где-нибудь у реки или озера. Воображение рисовало ему собственные пахучие щи, сон на зелёной травке, красивый вид на поле и лес, который открывался бы с лавочки у ворот. Любимым чтением Николая были сельскохозяйственные книжки и газеты с объявлениями о продаже поместий. И во всех грёзах о собственном имении ему почему-то непременно рисовался крыжовник, который бы рос там …

 

«Крыжовник». Экранизация рассказа А. П. Чехова. 1967

 

Николай стал экономить на всём, плохо ел и одевался, а жалование клал в банк. После сорока лет с той же целью купить себе усадьбу с крыжовником он женился на старой, некрасивой вдове, только потому, что у нее водились деньжонки. Он и с ней жил скупо, держал ее впроголодь, а деньги супруги положил на банковский счёт. От такой жизни та стала чахнуть, да и умерла через три года.

Вскоре после этого Николай наконец купил поместье, но не совсем такое, какое хотел. Он приобрёл сто двенадцать десятин с барским домом, с людской, с парком, но ни фруктового сада, ни крыжовника, ни прудов с уточками там не было. Недалеко стояло два завода – кирпичный и костопальный, так что вода в протекавшей рядом реке была цветом как кофе. Но Николай так радовался, что обращал на это мало внимания. Выписав себе двадцать кустов крыжовника для посадки, он переехал в деревню.

В прошлом году Иван Иванович навещал брата в его имении. Николая он увидел обрюзгшим и постаревшим. Это уж был не прежний робкий бедняга-чиновник, а настоящий барин, который требовал, чтобы мужики называли его «ваше высокоблагородие». Вечером брат усадил Ивана Ивановича пить чай, и кухарка подала к столу полную тарелку крыжовника – своего собственного, собранного в первый раз с тех пор, как были посажены кусты. Николай минуту глядел на крыжовник молча, со слезами, – он не мог говорить от волнения, потом положил в рот одну ягоду, поглядел на брата с торжеством и сказал: «Как вкусно!».

Иван Иванович, попробовав крыжовник, ощутил, что он жёсткий и кислый. Но перед ним сидел счастливый человек, которому казалось, что осуществлена его заветная мечта, и он теперь рад был сам обманывать себя. Ночью Ивана Ивановича положили рядом с комнатой брата, и он слышал, как тот не спал, а вставал, подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке. Иван Иванович размышлял о том, как много людей, которые посреди невежества, скотства и бедности жизни всем довольны, покойны и даже не думают возмущаться. Очевидно, думал он, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча. А надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, рано или поздно с ним стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.

В ту ночь Ивану Ивановичу стало понятно, как он сам доселе тоже был доволен и счастлив. Как и брат, он считал, что ученье – свет, что образование необходимо, но для простых людей пока довольно одной грамоты. Свобода есть благо, без нее нельзя, как без воздуха, но надо подождать. Теперь же он думал: а во имя чего ждать? Есть ли порядок и законность в том, что живые, мыслящие люди стоят надо рвом и ждут, когда он зарастет сам или затянет его илом? Не лучше ли попробовать перескочить через рос или построить через него мост?

Разговор Ивана Ивановича, Буркина и Алёхина Чехов продолжает в рассказе «О любви».

 

Автор краткого содержания

На нашем сайте вы можете прочитать и полный текст рассказа «Крыжовник». Краткие содержания других произведений А. П. Чехова - см. ниже в блоке «Ещё по теме...»