Учитель Буркин и ветеринарный врач Иван Иванович Чимша-Гималайский, чей разговор послужил внешней рамкой для «Человека в футляре», вновь выйдя на охоту, попали в поле под дождь. Они свернули с пути в сторону и вскоре добрались до Софьино, имения помещика Алёхина.

Алехин, мужчина лет сорока, руководил работой на мельнице. Увидев двоих гостей, он радушно приветствовал их и повёл в дом, где красивая горничная Пелагея принесла им простыни и мыло. Оба охотника и Алёхин пошли в купальню, где вымылись, поплавали, а потом приятно расслабленными вернулись в комнаты, переоделись в халаты и туфли, зажгли лампу и стали в креслах пить чай. Посреди такой успокоительной обстановки Иван Иванович и начал рассказывать историю своего брата, которую он обещал поведать Буркину ещё во время прошлой охоты.

Его брат, Николай Иванович, с 19-ти лет поступил в чиновники. Детство оба они провели в деревне, в поместье отца. После отцовской смерти имение оттягали за долги, однако Николай, с юности привыкнув к сельской жизни, все долгие годы своей службы горячо мечтал купить себе маленькую усадебку где-нибудь у реки или озера. Воображение рисовало ему собственные пахучие щи, сон на зелёной травке, красивый вид на поле и лес, который открывался бы с лавочки у ворот. Любимым чтением Николая были сельскохозяйственные книжки и газеты с объявлениями о продаже поместий. И во всех грёзах о собственном имении ему почему-то непременно рисовался крыжовник, который бы рос там …

 

«Крыжовник». Экранизация рассказа А. П. Чехова. 1967

 

Николай стал экономить на всём, плохо ел и одевался, а жалование клал в банк. После сорока лет с той же целью купить себе усадьбу с крыжовником он женился на старой, некрасивой вдове, только потому, что у нее водились деньжонки. Он и с ней жил скупо, держал ее впроголодь, а деньги супруги положил на банковский счёт. От такой жизни та стала чахнуть, да и умерла через три года.

Вскоре после этого Николай наконец купил поместье, но не совсем такое, какое хотел. Он приобрёл сто двенадцать десятин с барским домом, с людской, с парком, но ни фруктового сада, ни крыжовника, ни прудов с уточками там не было. Недалеко стояло два завода – кирпичный и костопальный, так что вода в протекавшей рядом реке была цветом как кофе. Но Николай так радовался, что обращал на это мало внимания. Выписав себе двадцать кустов крыжовника для посадки, он переехал в деревню.

В прошлом году Иван Иванович навещал брата в его имении. Николая он увидел обрюзгшим и постаревшим. Это уж был не прежний робкий бедняга-чиновник, а настоящий барин, который требовал, чтобы мужики называли его «ваше высокоблагородие». Вечером брат усадил Ивана Ивановича пить чай, и кухарка подала к столу полную тарелку крыжовника – своего собственного, собранного в первый раз с тех пор, как были посажены кусты. Николай минуту глядел на крыжовник молча, со слезами, – он не мог говорить от волнения, потом положил в рот одну ягоду, поглядел на брата с торжеством и сказал: «Как вкусно!».

Иван Иванович, попробовав крыжовник, ощутил, что он жёсткий и кислый. Но перед ним сидел счастливый человек, которому казалось, что осуществлена его заветная мечта, и он теперь рад был сам обманывать себя. Ночью Ивана Ивановича положили рядом с комнатой брата, и он слышал, как тот не спал, а вставал, подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке. Иван Иванович размышлял о том, как много людей, которые посреди невежества, скотства и бедности жизни всем довольны, покойны и даже не думают возмущаться. Очевидно, думал он, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча. А надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, рано или поздно с ним стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.

В ту ночь Ивану Ивановичу стало понятно, как он сам доселе тоже был доволен и счастлив. Как и брат, он считал, что ученье – свет, что образование необходимо, но для простых людей пока довольно одной грамоты. Свобода есть благо, без нее нельзя, как без воздуха, но надо подождать. Теперь же он думал: а во имя чего ждать? Есть ли порядок и законность в том, что живые, мыслящие люди стоят надо рвом и ждут, когда он зарастет сам или затянет его илом? Не лучше ли попробовать перескочить через рос или построить через него мост?

Разговор Ивана Ивановича, Буркина и Алёхина Чехов продолжает в рассказе «О любви».

 

Автор краткого содержания

На нашем сайте вы можете прочитать и полный текст рассказа «Крыжовник». Краткие содержания других произведений А. П. Чехова - см. ниже в блоке «Ещё по теме...»
Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.