Мишель Монтень (Montaigne, 1533 – 1592) – знаменитый писатель, типичнейший представитель французского Возрождения. Происходя из богатой дворянской семьи, Монтень получил блестящее, но тепличное воспитание. Окончив юридический факультет в Тулузе, Монтень был советником в Cour des Aides в Периге и членом бордоского парламента. После смерти отца Монтень вышел в отставку и всецело предался умственной работе. В 1580 г. вышли в Париже две первых книги его «Опытов» (Essais). В том же году он предпринял большое путешествие по Европе. Во время своего отсутствия Монтень был избран мэром родного города и по возвращении в Бордо после многих колебаний принял эту должность. Но на следующее трехлетие он сам не выставил своей кандидатуры, и всю остальную часть своей жизни посвятил литературе.

Знаменитые «Опыты» ясно отражают многогранную личность этого французского скептика. Свести всю пеструю афористическую мозаику Монтеня в одно стройное органическое целое совершенно невозможно. Монтень – эссеист до мозга костей. Начав доказывать какой-нибудь тезис, он поминутно отвлекается в сторону, делает выписки из древних и новых писателей и никогда не упускает случая подчеркнуть слабость человеческого разума, обманчивость чувств, недостоверность знания, изменчивость суждения. Разрушив какое-нибудь ложное мнение, он не решается выдвинуть что-либо на освободившееся место. Ничто не достоверно в его глазах. Он знает только то, что ничего не знает. В этом он похож на Сократа, хотя лишен его нравственного величия. Полушутя, полусерьезно Монтень поддерживает богословскими доводами свою теорию философского неведения. Прямой предшественник Ренана, он считает свою уклончивую и поверхностную иронию неотразимым критическим оружием. Мнимо-философское сомнение было коренной интеллектуальной способностью Монтеня, воздухом его дыхания, самым характерным свойством его литературного облика.

Портрет Мишеля Монтеня

Мишель Монтень (предположительно)

 

Неглубокое и нестройное миросозерцание Монтеня проникнуто однако некоторым беспечным оптимизмом. На историческом пути человечества в его глазах нет трагических рытвин, нет безысходных конфликтов. Этот нетребовательный оптимизм не является у Монтеня плодом многолетних размышлений, как оптимизм Лейбница или Гегеля. Это – преобладающее органическое настроение человека, не развившего у себя логической дисциплины и нравственного критицизма. Он без труда внушает себе любовь неиссякаемую «к жизни, славе и здоровью» и тщательно оберегает у себя расположение духа, «такое же ясное и безмятежное, как тихое звездное небо». Монтень никогда не покидает эмпирической плоскости привычного житейского кругозора и никогда не выходит за тесные пределы своего самолюбующегося «я». Порою весь познаваемый мир сжимается у Монтеня в мертвую точку нравственного эгоизма.

Этим предопределяется неизбежно большая неустойчивость его моральных и правовых воззрений. В вопросах философии права Монтень держится беспечного релятивизма. Юрист по образованию и опытный сановник муниципального самоуправления, он хорошо видел несовершенство господствовавшего правопорядка. Безжизненная рутина отечественного судопроизводства и обрядовый педантизм провинциальной французской администрации дали богатый материал для его сатирического остроумия. Однако Монтень не вступил на путь протеста. В его глазах никакая юридическая норма не может покрыть целиком ни одного индивидуального правоотношения. Монтень признает неизбежное глубокое несовершенство каждого законодательства, обличает полное бессилие современного ему правового творчества, но не выдвигает в противовес этой безотрадной критике никаких политико-юридических идеалов. Он прямо говорит, что первый долг человека по отношению к государству – повиновение существующим законам.

Любовь к собственному спокойствию, связанная с неверием в человеческий разум, заставила его склониться к строгому политическому охранительству. Любые перемены и потрясения страшны ему. Таким же безучастным консерватором является Монтень и в вопросах религиозно-нравственных. Но моральные нормы лишены авторитетного значения в его глазах. Высота и ценность добродетели измеряются наслаждением и пользою, которые она приносит. Итог людских идей и привычек сводится к обычаю тиранического господства, которого не может избежать ни один человек. Нравственные оценки бывают безысходно противоречивы не только у народов, чуждых друг другу по расе и языку, но даже у людей, связанных кровной приязнью. Совершенно немыслимо найти два одинаковых мнения не только у двух различных людей, но даже у одного человека в разное время.

Монтень принадлежал к последнему поколению гуманистов. Подобно последним скептикам античного мира, он до конца своих дней не изменял отрешенному и пассивному индивидуализму. Тем не менее, влияние его на последующую скептическую мысль было огромно. Гёте и Ницше, Мериме и Ренан, Байрон и Эмерсон видели в нем своего духовного предка.

Наиболее благотворным было авторитетное воздействие Монтеня в вопросах педагогических. Здесь его полустоические заветы были восприняты и Коменским, и Руссо, и нашим Пироговым.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.