На юге Пушкин начал сочинять «Цыган» и «Евгения Онегина». Поэма «Цыганы», начатая в 1823 году, была окончена в 10 октября 1824.

Идея поэмы Пушкина «Цыганы»

Поэма «Цыганы» является отражением как личной жизни Пушкина в южной ссылке, так и литературных влияний. Наблюдения над жизнью полувосточного Кишинева, знакомство с бытом бессарабских цыган заставили Пушкина всмотреться в своеобразное местное понимание «любви», которое было совершенно чуждо культурному человеку. Этот интерес Пушкина выразился также в стихах «Черная Шаль», «Режь меня, жги меня».

Оказалось, что среди цыган сохранилась еще та свобода любовных отношений, которая носит черты первобытного общества и в культурной среде давно заменена цепью зависимостей – от писаных законов до условий светского «приличия». Из всех человеческих чувств любовь мужчины и женщины – чувство самое эгоистическое. Пушкин выбрал трудный любовный вопрос для анализа того типа героя, который был свойственен его творчеству периода южной ссылки – человека зараженного ядом «мировой тоски», врага культурной жизни с её ложью. Герои писателей, влиявших тогда на Пушкина (Рене Шатобриана, персонажи Байрона) проклинают культурную жизнь, прославляют жизнь дикарей... Но выдержит ли такой герой первобытную жизнь, со всей простотой её быта, чистотой и свободой чисто растительного и животного бытия? Герой пушкинской поэмы «Цыганы» не выдержал испытания. Одной ненависти к культуре оказалось недостаточным для того, чтобы сделаться дикарем. Выросший в атмосфере эгоизма и насилия, культурный человек всюду несет, вместе с прекрасными словами и мечтами эгоизм и насилие.

 

А. С. Пушкин. «Цыганы». Аудиокнига

 

 

История и образ Алеко в «Цыганах»

Как Рене Шатобриана, как некоторые герои Байрона, как герой «Кавказского Пленника», герой «Цыган» Алеко бросает город и цивилизованных людей из разочарования их жизнью. Он отказался от их полного условностей бытия – и не жалеет об этом. Молодой цыганке Земфире он говорит:

 

О чем жалеть? Когда б ты знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди в кучах, за оградой
Не дышат утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главу пред идолами клонят
И просят денег да цепей.

 

Ему ненавистно все в брошенной им жизни. Судьба цыган его пленяет, и Алеко мечтает, что сын его, выросши дикарем, не будет никогда знать:

 

...нег и пресыщенья
И пышной суеты наук...

 

зато он будет:

 

…беспечен здрав и волен,
Не будет ведать ложных нужд;
Он будет жребием доволен,
Напрасных угрызений чужд.

 

 

Алеко «опростился», сделался настоящим цыганом, водит ручного медведя и этим зарабатывает пропитание. Но он не слился с этой первобытной жизнью: как и Рене, он временами тоскует:

 

Уныло юноша глядел
На опустелую равнину
И грусти тайную причину
Истолковать себе не смел.
С ним черноокая Земфира,
Теперь он вольный житель мира,
И солнце весело над ним
Полуденной красою блещет.
Что ж сердце юноши трепещет?
Какой заботой он томим?

 

Но стоило Алеко убедиться, что его подруга Земфира ему изменила, в нем проснулся прежний эгоист, выросший в условиях культурной «несвободной» жизни. Он убивает изменницу-жену и её любовника. Цыганский табор бросает его, и, на прощанье, старый цыган, отец убитой Земфиры, говорит ему знаменательные слова:

 

Оставь нас, гордый человек,
Ты не рожден для дикой воли,
Ты для себя лишь хочешь воли.
Ужасен нам твой будет глас:
Мы робки и добры душой,
Ты зол и смел – оставь же нас.
Прощай! да будет мир с тобой!

 

В этих словах Пушкин указал полную несостоятельность «байронических героев» «эгоистов», которые слишком живут собой и для себя. Этих героев Пушкин теперь развенчивает в характеристике поэм Байрона: «Гяур» и «Дон Жуан». В них, по его словам:

 

...отразился век.
И современный человек
Изображен довольно верно,
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.

 

В этих словах, вся характеристика Алеко и ясное раскрытие новых отношений поэта к байронизму. В поэзии Байрона Пушкин теперь увидел только «безнадежный эгоизм».

Алеко развенчан Пушкиным: с него смело сдернута маска, и он стоит перед нами без всяких прикрас, наказанный и униженный. Байрон никогда не развенчивал своих героев, так как они – его любимые созданья, выношенные в его сердце, вскормленные его кровью, воодушевленные его духом. Если бы он написал поэму «Цыганы», то она, конечно, имела бы другой конец... Жаль, что в своих, наиболее типичных, поэмах он никогда не подвергал своих героев такому испытанию, какому рискнул подвергнуть своего Алеко Пушкин.

У Байрона герой, проклинающий людей, с их суетой, с их цивилизацией, бросается на лоно природы, и если дух его не сливается всецело с жизнью природы, так как нигде не умиротворяется, то все-таки никогда природа эта не становится ему на дороге в виде той неумолимой, суровой силы, которая сломила Алеко.

Итак, Алеко – образ, который при детальном анализе может быть сопоставлен с героями Байрона, так как в нем чувствуется и энергия, и мрачность духа, оскорбленного в борьбе с людьми. В нем есть и мания величия, присущая истым созданиям байроновской фантазии. Но Алеко осужден Пушкиным, он не окружен даже тем бледным ореолом мученичества, которое слабо мерцает вокруг чела «Кавказского Пленника». Алеко уже не Пушкин, и байронические мотивы, звучащие в речах героя «Цыган», не прошли сквозь сердце Пушкина. Он просто взял любопытный тип, перенес его в своеобразную обстановку и поставил в столкновение с новой интригой. Здесь было чисто объективное творчество, характеризующее в литературной жизни Пушкина переход к периоду эпического творчества.

 

Литературное влияние Байрона и Шатобриана на пушкинских «Цыган»

Литературные влияния на пушкинских «Цыган» шли со стороны Байрона и Шатобриана: первый помог поэту нарисовать «тип», помог изобразить «местный колорит», дал саму форму поэмы, перебивающуюся диалогами. Второй дал некоторые детали в обрисовке образов героев, и, быть может, помог разобраться в душе героя.

За пушкинским Алеко, как и за Рене Шатобриана, тоска следует по пятам. Это их характерная черта. В романе Шатобриана мы встречаем любопытный образ патриарха индейского племени Chaktas. Он знает жизнь, с её бедами и печалями, много видел на веку, он выступает судьей эгоизма и сердечной пустоты юноши Рене. Chaktas не произносит таких энергичных укоров, которые услышал Алеко от старого цыгана, но, тем не менее, зависимость пушкинского героя от шатобриановского вполне возможна. Сходство между произведением Пушкина и Шатобриана простирается до тождества замысла: оба писателя сознательно развенчивают своих героев, наказывая их за пустоту души.

 

Русская критика о «Цыганах» Пушкина

Русская критика и публика восторженно приняла новое произведение Пушкина. Всех пленили описания цыганского быта, заинтересовал и драматизм поэмы. В своём анализе критика отметила самобытность Пушкина в отношении к герою; отметила, что русский поэт зависит от Байрона лишь в «манере письма». Критик «Московского Вестника» указал, что с «Цыган» начинается новый, третий период творчества Пушкина, «русско-пушкинский» (первый период он назвал «итальяно-французским», второй «байроническим»). Совершенно справедливо отметил критик: 1) наклонность Пушкина к драматическому творчеству, 2) «соответственность со своим временем», т. е. способность изображать «типичные черты современности» и 3) стремление к «народности», «национальности».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.