За «Новой Элоизой» скоро появилось другое произведение Руссо – «Эмиль, или О воспитании»; тут систематически излагалось все, что в «Новой Элоизе» было отрывочно говорено о жизни и житейских делах, особенно о религии и воспитании. Эта теория также была облечена в форму романа, и от этого всеми читалась. Форма романа заохочивала отцов и матерей знакомиться с книгою, в которой с очевиднейшею убедительностью доказывалась совершенная нелепость тогдашнего воспитания и преподавания; книга была тем привлекательнее, что, по-видимому, удаляла из жизни всякие хлопоты и заботы, – дело делалось шутя. Ребенка надобно было воспитывать без принуждения, без битья, не муча его книгами, и он, даже без особенных способностей, все понимал и все усваивал себе легко и притом усваивал только то, что было прямо полезно для жизни. Влияние этой книги было особенно сильно в Германии: там недалекие люди, энтузиасты и спекуляторы хотели целиком применить к частной действительности теорию, которая должна была служить только идеалом, как республика Платона; они выдергивали куски из романа Руссо, сшивали их в систему и старались ввести ее в жизнь, как евангелие воспитания. Во Франции нельзя было делать этого при старом правительстве и при иерархии. Впрочем, нам вообще кажется, что положительная сторона «Эмиля» не заслуживает большего значения. Руссо совершенно удаляется в ней от действительности. Но зато весьма хороша у него отрицательная сторона, опровержение господствовавшей тогда системы воспитания.

Роман «Эмиль, или О воспитании» начинается словами: «Все хорошо, при выходе из рук Творца: все портится в руках человека». Итак, Руссо первыми же словами своей книги говорит, что видит перст Божества только во внешней природе и её законах, но не видит его в развитии человечества и в прогрессе цивилизации. Выходя из этого принципа, он, то в форме рассказа, то в форме разговоров, излагает свой идеал воспитания и преподавания; Базедов, Зальцман и Кампе старались потом осуществить этот идеал в Германии. Далее он излагает религиозное и нравственное учение, которым хочет изменить для молодого поколения государственную религию, поддерживаемую законами, полициею и судилищами. Он очень жарко восстает против положительных религий, но доказывает необходимость религиозных чувств, как опоры для нравственности. Самым определенным образом высказывает он свои мнения о религии и христианстве в «Исповедании веры савойского священника», которым заключается этот отдел его книги.

Портрет Жана-Жака Руссо

Жан-Жак Руссо

 

Эта часть «Эмиля» возбудила против Руссо сильнейший крик. На него поднялись мертвящие иезуиты, строгие янсенисты, правоверные протестанты, поднялись также многие из неверующих, которые великосветски осмеивали всякую религию и нравственность. Неверующие сердились за то, что Руссо противопоставлял религию чувства их учению холодного рассудка, защищал против их скептицизма учение о Боге, провидении, будущей жизни, призывал чувство простых натур свидетельствовать против их дерзких шуток и сарказмов. Приверженцев существующих религий Руссо раздражил тем, что отвергал откровение, чудеса и боговдохновенность библии, историческую религию, отвергал хотя и не таким тоном, как скептики, но все-таки отвергал, как и они. Приверженцы старой веры подняли на Руссо гонение, вместо того, чтобы принять его голос в предостережение себе и постараться восстановить падающую старую веру в новой одежде.

Разумеется, результатом гонения было только то, что весь образованный свет принял сторону преследуемого, стал видеть в нем апостола и мученика, обратился к его учению. Прежде всех стали мстить ему янсенисты через парижский парламент, в котором были сильны. По приказанию парламента, книга Руссо была сожжена рукою палача, а его самого парламент велел арестовать, но он успел убежать. Но протестантский магистрат Женевы точно также поступил с книгою и решил поступить также и с автором. Руссо уехал в Берн. Но патриции, господствовавшие в Берне, велели ему удалиться из своего кантона, и Руссо нашел приют себе только под прусским покровительством в невшательской деревне, Мотье-Травер. Тут он написал знаменитую свою апологию против архиепископа парижского, который обнародовал особое пастырское послание, где называл Руссо еретиком; эта апология по силе и достоинству речи одно из первых произведений XVIII века, стоящее рядом с «Письмами Юниуса» и статьями Лессинга против Гёте.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.