Нравственная мощь, вызов, подъем сил, граничащий с бурной радостью жизни, получили, пожалуй, самое яркое выражение в стихах «Довольно кукситься!»: в них определена программа действий, которой Мандельштам будет придерживаться до своего ареста:

 

Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!
Я нынче славным бесом обуян,
Как будто в корень голову шампунем
Мне вымыл парикмахер Франсуа.

 

С предыдущим заздравным тостом его связывают как частности (французское имя парикмахера, употребление слова «шампунь»), так и общая бодрая тональность. Но впервые открыто появляется мысль, что поэт всего лишь смертник, получивший отсрочку:

 

Держу пари, что я еще не умер,
И, как жокей, ручаюсь головой,
Что я еще могу набедокурить
На рысистой дорожке беговой.

 

Отныне наречье «еще», прозвучавшее в грозных ленинградских двустишиях, станет одним из самых частых: Мандельштам выбирает время, когда «еще» превратится в «уже». Динамические метафоры следуют одна за другой: Мандельштам сравнивает свой путь, свою тактику с бегами, где следует, чтобы победить, развивать скорость постепенно.

 

Осип Мандельштам. «Довольно кукситься…» («Нетерпенье – роскошь»). Читает Виктория Никитина

 

Тем временем, овладев собой и судьбой, он прославляет красоту мира, наступившую сороковую весну своей жизни:

 

Держу в уме, что нынче тридцать первый
Прекрасный год в черемухах цветет,
Что возмужали дождевые черви,
И вся Москва на яликах плывет.

 

Образ червей здесь труднее других поддается истолкованию: вписывается ли он в общую картину весны (черви, после зимования, просыпаются при первом тепле и начинают перерабатывать отбросы в землю) или возвещает о смерти (возмужание ведет к исходу), или прикрыто напоминает о московских властителях (вскоре Мандельштам сравнит пальцы Сталина с червями)? Нужно ли выбирать между этими тремя возможными значениями? Как почти всегда у Мандельштама, мы имеем дело с многозначной метафорой, дающей некую полноту смысла: набухание времени одновременно веселое, роковое и страшное...

Последнее четверостишье возвращает нас к отсроченной, но неизбежной развязке:

 

Не волноваться. Нетерпенье – роскошь,
Я постепенно скорость разовью –
Холодным шагом выйдем на дорожку –
Я сохранил дистанцию мою.

 

Снова, как в первой строфе, поэт увещевает себя, как бы задерживает свой порыв «предупредить» смерть, ускорить развязку. В единоличном поединке с историей волнение, нетерпение будут уступкой врагу. Мандельштам хочет быть невозмутимым, уверенным в себе жокеем, сдерживающим свою лошадь для победы на финише. Чтобы победа была полной, Мандельштам должен ее подготовить: подойти к ней в полноте своих сил. Прошла судорога страха, навеянного возвратом в Москву и бегством из Ленинграда, проходит навязчивая мысль о смерти, и на пороге лета 31-го года поэзия Мандельштама окрыляется, открывается всему разнообразию и богатству мира.

 

По книге Никиты Струве «Осип Мандельштам».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.