(Отрывок очерка «Из пьес А. Н. Островского» – части «Литературной коллекции», написанной Александром Солженицыным.)

«Бешеные деньги» (1870)

Первое впечатление: сменилась представленная нам среда. Не безвестная провинция – а сама Москва, да с гуляньем в Петровском парке; не захудалые мещане, не богатые самодуры-купцы – а дворяне, хоть и захудевшие в состояниях, потерявшие имения, даже честь (хищение казённого имущества), кто – лишь «с титулованной роднёй». Противостояние крепнущего купечества ослабевшему дворянству уже к тому году не было новинкой в нашей литературе (и ещё оставался дальний простор вперёд). Теперь Островский описал его своими красками. Тут – и опустившийся «важный барин» в приживалах у своей супруги; и весёлый повеса и мот; и корыстная дворянка с оголтело хищной дочерью, выбирающей, как дороже себя продать. Все персонажи – очень правдоподобны. К ним и старый наш знакомый интриган Глумов, уже не требующий от автора дорисовки. Круг выбранных фигур – круг паразитического бездельства. Все они ведут суетную, ничтожную жизнь, о которой мы читали, читали и до Островского, не ему первому этот мир бичевать. Но он вклинивает в эту суету какого-то необихоженного провинциала Василькова, не сказано из какой российской местности, и одетого не как положено, и с непринятыми в светском языке выражениями, однако про себя сосредоточенного какой-то деятельностью вне нашего огляда. Васильков беззащитно доверчив, и напоенный им весёлый повеса шутки ради пускает слух, что у этого мужлана – золотые прииски. И – сразу Васильков становится намеченной жертвой хищных дворянок, матери и дочери, и на этом закручивается плотное действие комедии в пять актов.

 

Островский. Бешеные деньги. Спектакль Малого театра, 1978

 

Ядро авторского замысла уже прочтено в названии, хотя и не в форме прямой пословицы, но содержимое не в одной, в нескольких русских пословицах: что только трудовые деньги держатся и работают, а лихие так же легко утекают, как и притекают; что легко нажито – то легко и прожито. Тут снова просказалась органичная для Островского любовь к честному труду и поведению.

Но в объёме своём авторский замысел шире: выставить нам трудолюбивого предпринимателя – «Честные расчёты и теперь современны, плутовство – спекуляция плохая». (Однако и без лопахинского за спиной топора под стволы вишнёвых деревьев.) А даже видится мне этот замысел драматурга и ещё шире: в русской литературе, так уже насыщенной бездельными, скучающими, «лишними» людьми, – вывести характер прямого делателя, каких в русской жизни, в русской истории было множество – да робкие писатели вместо них углядывали только «штольцев». (А литература наша очень нуждалась увидеть творцов и строителей мощной страны – да почти не дождалась.)

Увы, Островскому не удалось довоплотить фигуру, какая бы тут ждалась. От доверенного сотрудника Василькова: «Мы с вами нужду видали вместе, тонули вместе», «Мы народ рабочий, на том воспитаны». Так. И сам он о себе: «мне, грубому труженику». Но сверх его теперь успехов – что он уже ездил по делам и в Англию и «у меня в Петербурге по моим делам есть связи с очень большими людьми» – автор переусердствовал: приписал Василькову занятия «чистой и прикладной математикой» (когда б это всё вместе?) – и вот он якобы готов был бы преподать невесте хоть «сферическую тригонометрию». Более не проявилось нам, как он такие познания и наклонности использует. Избыточны они были бы для него. Вдруг и: «жаль, что я не художник». (?) Другое дело – такая естественная слабость: «моя младенческая душа», «для меня, несчастного тюленя, ласки такой красавицы – рай», а попавши в обман: «если это несчастие – то зачем оно приходит так рано и неожиданно», теперь «что подскажет мне моё глупое провинциальное сердце?» – однако же «никакая красавица меня вором не сделает». Так. Но, вопреки характеру, которого мы ждём, – первому же насмешнику Васильков вдруг предлагает стреляться на дуэли: «бери пистолет, а то я тебя убью стулом!» И тут же вослед другому обидчику: «завтра я пришлю к вам секунданта». А красавица «так коварно насмеялась над моей добротой», что «я застрелюсь». Не то, не то. Вот к концу обманутости Васильков опоминается, твёрдо и нравоучительно разъясняет хищнице: «Надо бояться той бездонной ямы, которая называется развратом, в которой гибнет и честь, и благообразие женщины», – и распорядительно шлёт её в строгую жизненную школу к свекрови: учиться вести домашнее хозяйство. Вот этому можно поверить.

Так – весьма неполно состоялся замысел автора. А вся комедия – ярка, смешна, находчива, интрига заверчена весело, остроумно, с живым диалогом и даёт простор для актёрской игры. (Но и тут нет-нет прорываются в тексте ролей – прямые, для публики, разъяснения расчётов и даже целый такой монолог от хищницы-дочери: «Вот когда моя самоуверенность колебаться начинает».)

 

Примечание. Окончательному заглавию комедии («Бешеные деньги») предшествовали первоначальное «Коса на камень» и промежуточное «Не всё то золото, что блестит». Поставлена была в Александринке 16 апреля 1870 года, в Малом – 9 октября, но не удержалась в репертуаре обоих театров. В Петербурге возобновлялась в 1882-м и 1891 годах, в Москве – в 1893-м. Многократно ставилась на частной сцене – в Киеве, Ярославле, в московском Театре Корша. В советское и постсоветское время шла и сегодня идет во многих театрах. Существует полнометражный фильм (1981, Мосфильм) и фильмы-спектакли: Малый театр (1978 и 2005), Московский драматический театр им. А.С. Пушкина (2010).

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.