Повесть эта (автор назвал её романом) – из самых общественно насыщенных произведений Астафьева. Она выпукло рисует нам нравственное состояние целой эпохи в жизни русской провинции, какой она была к концу эпохи советской (нашлось место и для замученного колхоза) – и на переходе к «перестроечной», с её обновлёнными признаками искажения. Эпитет «печальный» в заголовке – слаб для главного персонажа Сошнина и слишком слаб для всей удручающей окружающей обстановки – в густой массе расстроенной, расхлебавшейся, искорченной жизни, во множестве примеров того, живописных случаев и характеров.

Уже в то время «блатной» лагерный дух – победоносно вторгся в бытие советской «воли». Удачно для наблюдений над тем выбран герой – милиционер по угрозыску. Тянется, тянется цепь преступлений, уголовной резни. Городские парадные, внутренние лестницы – беззащитны от воровского присутствия, пьянок и грабежа. Целые бои на этих лестницах, типы хулиганов и свинячество. Юный сопляк заколол троих невинных – и тут же, рядом, с аппетитом ест мороженое. Соответственно весь город (немалый, с институтами) содержится в распустейшестве и грязи, и вся городская жизнь в распущенности. Веселящиеся «отряды» молодёжи насилуют женщин, даже и глубоко пожилых, кто подвернётся пьяному. Пьяные угонщики машин, а то и самосвалов сшибают и давят народ десятками. А «продвинутая» в нравах и модах молодёжь щеголяет в перехваченном стиле по мусорным улицам. – Но с особенной болью, часто, и с наибольшим вниманием пишет Астафьев о загублении малых детей, уродливом воспитании их, и особенно в расстроенных семьях.

Виктор Петрович Астафьев, писатель

Виктор Петрович Астафьев, автор романа «Печальный детектив»

 

Порой (как и в других своих текстах) Астафьев обращается с прямым нравственным обращением к читателю, с вопрошением о природе человеческого зла, то – с трёхстраничным монологом о значении семьи, заканчивающем эту повесть.

К сожалению, и в этой повести автор разрешает себе беспечную вольность в порядке выбора изображаемых эпизодов: в общем строении повести не воспринимаешь цельности, даже и во временном порядке следования её, возникают как бы произвольные перепрыги и перекосы эпизодов и персонажей, мелькают мимоходные, неотчётливые, сюжеты дробно разрываются. Этот недостаток усугубляется ещё и частыми побочными отступлениями, анекдотическими (тут и рыболовные анекдоты, конечно) отвлечениями (и уж просто несмешными анекдотами) или ироническими фразами, в разнотон с текстом. Это дробит и ощущение жестокой угрюмости всей обстановки и нарушает цельность языкового потока. (Наряду с ядрёным блатным жаргоном, народными присказками – вдруг обильные цитирования из литературы – и безнадобные, засорительные выражения из письменной речи – вроде: «ни на что не реагирует», «изъять из трудового коллектива», «приводить к конфликтам», «большую драму пережили», «тонкости педагогического характера», «ждёт милости от природы».) Не создаётся авторского стиля, подхватывается язык какой придётся.

Сам Сошнин – боевой оперативник, едва не потерянная нога в одной схватке, едва не умерший от ржавых вил бандита в другой и, один против двоих, безоружно одолевший двух крупных бандитов, – это при мягком характере и добрых чувствах, – он очень хорошо виден и нов в нашей литературе. Но совсем неприкладно добавил ему Астафьев – начинательное писательство да и чтение Ницше по-немецки. Не то чтоб это было невозможно, но – не органично родилось: в пере, мол, Сошнин разогнался из-за многочисленных объяснительных записок, а там, смотришь, поступил на заочное отделение филфака пединститута. Да, душа его стремится к свету, но слишком перегружена мерзостями текущей жизни.

Но, уже воистину анекдотически, эта причастность Сошнина к филфаку – дорого обошлась автору. В мимоходной фразе упомянуто о Сошнине, что он на филфаке «маялся вместе с десятком местных еврейчат, сравнивая переводы Лермонтова с первоисточниками» – добродушнейшее сказано! – но благополучный столичный исследователь пушкинской эпохи Натан Эйдельман – изобретательно вывинтил из этой строчки и огласил на весь Советский Союз (а дальше это загремело и на Западе), что Астафьев сказался тут как гнусный националист и антисемит! Но повёл профессор умело: сперва, конечно, с боли за оскорблённых грузин, а следующим переступом – на эту ужасающую строчку.

 

Отрывок очерка о Викторе Астафьева из «Литературной коллекции», написанной А. И. Солженицыным.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.