Повесть эта (автор назвал её романом) – из самых общественно насыщенных произведений Астафьева. Она выпукло рисует нам нравственное состояние целой эпохи в жизни русской провинции, какой она была к концу эпохи советской (нашлось место и для замученного колхоза) – и на переходе к «перестроечной», с её обновлёнными признаками искажения. Эпитет «печальный» в заголовке – слаб для главного персонажа Сошнина и слишком слаб для всей удручающей окружающей обстановки – в густой массе расстроенной, расхлебавшейся, искорченной жизни, во множестве примеров того, живописных случаев и характеров.

Уже в то время «блатной» лагерный дух – победоносно вторгся в бытие советской «воли». Удачно для наблюдений над тем выбран герой – милиционер по угрозыску. Тянется, тянется цепь преступлений, уголовной резни. Городские парадные, внутренние лестницы – беззащитны от воровского присутствия, пьянок и грабежа. Целые бои на этих лестницах, типы хулиганов и свинячество. Юный сопляк заколол троих невинных – и тут же, рядом, с аппетитом ест мороженое. Соответственно весь город (немалый, с институтами) содержится в распустейшестве и грязи, и вся городская жизнь в распущенности. Веселящиеся «отряды» молодёжи насилуют женщин, даже и глубоко пожилых, кто подвернётся пьяному. Пьяные угонщики машин, а то и самосвалов сшибают и давят народ десятками. А «продвинутая» в нравах и модах молодёжь щеголяет в перехваченном стиле по мусорным улицам. – Но с особенной болью, часто, и с наибольшим вниманием пишет Астафьев о загублении малых детей, уродливом воспитании их, и особенно в расстроенных семьях.

Виктор Петрович Астафьев, писатель

Виктор Петрович Астафьев, автор романа «Печальный детектив»

 

Порой (как и в других своих текстах) Астафьев обращается с прямым нравственным обращением к читателю, с вопрошением о природе человеческого зла, то – с трёхстраничным монологом о значении семьи, заканчивающем эту повесть.

К сожалению, и в этой повести автор разрешает себе беспечную вольность в порядке выбора изображаемых эпизодов: в общем строении повести не воспринимаешь цельности, даже и во временном порядке следования её, возникают как бы произвольные перепрыги и перекосы эпизодов и персонажей, мелькают мимоходные, неотчётливые, сюжеты дробно разрываются. Этот недостаток усугубляется ещё и частыми побочными отступлениями, анекдотическими (тут и рыболовные анекдоты, конечно) отвлечениями (и уж просто несмешными анекдотами) или ироническими фразами, в разнотон с текстом. Это дробит и ощущение жестокой угрюмости всей обстановки и нарушает цельность языкового потока. (Наряду с ядрёным блатным жаргоном, народными присказками – вдруг обильные цитирования из литературы – и безнадобные, засорительные выражения из письменной речи – вроде: «ни на что не реагирует», «изъять из трудового коллектива», «приводить к конфликтам», «большую драму пережили», «тонкости педагогического характера», «ждёт милости от природы».) Не создаётся авторского стиля, подхватывается язык какой придётся.

Сам Сошнин – боевой оперативник, едва не потерянная нога в одной схватке, едва не умерший от ржавых вил бандита в другой и, один против двоих, безоружно одолевший двух крупных бандитов, – это при мягком характере и добрых чувствах, – он очень хорошо виден и нов в нашей литературе. Но совсем неприкладно добавил ему Астафьев – начинательное писательство да и чтение Ницше по-немецки. Не то чтоб это было невозможно, но – не органично родилось: в пере, мол, Сошнин разогнался из-за многочисленных объяснительных записок, а там, смотришь, поступил на заочное отделение филфака пединститута. Да, душа его стремится к свету, но слишком перегружена мерзостями текущей жизни.

Но, уже воистину анекдотически, эта причастность Сошнина к филфаку – дорого обошлась автору. В мимоходной фразе упомянуто о Сошнине, что он на филфаке «маялся вместе с десятком местных еврейчат, сравнивая переводы Лермонтова с первоисточниками» – добродушнейшее сказано! – но благополучный столичный исследователь пушкинской эпохи Натан Эйдельман – изобретательно вывинтил из этой строчки и огласил на весь Советский Союз (а дальше это загремело и на Западе), что Астафьев сказался тут как гнусный националист и антисемит! Но повёл профессор умело: сперва, конечно, с боли за оскорблённых грузин, а следующим переступом – на эту ужасающую строчку.

 

Отрывок очерка о Викторе Астафьева из «Литературной коллекции», написанной А. И. Солженицыным.

Читайте также отзывы А. И. Солженицына о других книгах В. Астафьева: «Без приюта», «Ловля пескарей в Грузии», «Людочка», «Пир после победы», «Прокляты и убиты», «Слепой рыбак».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.