Второй сын Федора Павловича Карамазова, Иван на четыре года моложе Дмитрия. Он рос в чужой семье угрюмым отроком и рано обнаружил блестящие способности. Учился в университете естественным наукам, сам содержал себя грошовыми уроками и журнальной работой, написал статью о церковном суде, которая привлекла всеобщее внимание. Приезд его к отцу окружен загадочностью. Алеша Карамазов не понимает, как брат его, столь гордый и замкнутый, может ужиться с безобразником Федором Павловичем. В сцене в трактире он признается Ивану: «Брат Дмитрий говорит про тебя: Иван – могила. Я говорю про тебя: Иван загадка. Ты и теперь для меня загадка». Алеша чувствует, что Иван занят чем-то внутренним и важным, стремится к какой-то цели, может быть, очень трудной. «Он совершенно знал, что брат его атеист». Так загадочно вводится автором фигура «ученого брата». Поведение его непонятно и двусмысленно: почему, будучи атеистом, пишет он о теократическом устройстве общества? Почему внушает отцу мысль обратиться к посредничеству старца Зосимы и устроить семейный совет в монастыре? Почему он «твердо и серьезно» принимает благословение старца и целует его руку?

Ясновидец Зосима сразу отгадывает тайну молодого философа. Ивана «Бог мучает»; сознание его разрывается между верой и неверием. Старец говорит ему: «Идея эта еще не решена в вашем сердце и мучает его... В этом ваше великое горе, ибо настоятельно требует разрешения... Но благодарите Творца, что дал вам сердце высшее, способное такою мукой мучиться, "горняя мудрствовати и в горних искати, наше бо жительство на небесех есть"».

Иван не самодовольный безбожник, а высокий ум, «сердце высшее», мученик идеи, переживающий неверие, как личную трагедию. Зосима заканчивает пожеланием: «Дай вам Бог, чтоб решение сердца вашего постигло вас еще на земле, и да благословит Бог пути ваши». Праведник благословляет «неустанное стремление» грешника и предсказывает ему падение и восстание. Автор «Легенды о Великом Инквизиторе» не погибает, как оледенелый сердцем Ставрогин. В эпилоге Митя пророчествует: «Слушай, брат Иван всех превзойдет. Ему жизнь, а не нам. Он выздоровеет».

Ивана спасет «карамазовская земляная сила», которую он наследует от отца. В его крови тоже разлит яд сладострастия, ему тоже, как и Дмитрию, ведомы вдохновения эроса и космические экстазы. В нем есть «такая сила, что все выдержит». Алеша спрашивает: «Какая сила?» Иван отвечает: «Карамазовская... сила низости карамазовской». – «Это потонуть в разврате, задавить душу в растлении, да, да?» – «Пожалуй и это»...

Но «сладострастие насекомых» – для Ивана только возможность, отдаленная угроза старости. Он еще молод и чист, ему доступна человеческая страстная любовь. Познакомившись с Катериной Ивановной, он «весь и бесповоротно» отдался пламенной и безумной страсти своей к ней. Его любовь к миру столь же экстатична, как у Дмитрия. Иван признается Алеше: «А я все-таки захочу жить и уж как припал к этому кубку, то не оторвусь от него, пока его весь не осилю... Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаянье, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную, может быть, жажду жизни и решил, что, кажется, нет такого... Жить хочется, и я живу, хотя бы и вопреки логике. Пусть я не верю в порядок вещей, но дороги мне клейкие, распускающиеся весной листочки, дорого голубое небо, дорог иной человек…» Иван душевно связан с героем «Подростка» Версиловым: ему тоже хочется попасть в Европу, поклониться святым могилам. Он, логик и рационалист, делает удивительное признание: «Я знаю заранее, говорит он, что паду на землю и буду целовать камни и плакать над ними... Собственным умилением упьюсь». Атеисту Ивану доступны слезы восторга и умиления! И он, как «Алеша, способен пасть на землю и обливать ее слезами. Но карамазовская сила – любовь к жизни сталкивается в его душе с другой силой – безбожным разумом, который разлагает и убивает ее. Он отрицает умом то, что любит сердцем, считает свою любовь бессмысленной и неприличной. Разве достойно человека любить «нутром и чревом» то, что разумному сознанию его представляется «беспорядочным, проклятым и, может быть, бесовским хаосом»?

В Иване завершается многовековое развитие философии разума от Платона до Канта... «Человек есть существо разумное» – эта аксиома вошла в его плоть и кровь. Иван горд своим разумом и ему легче отказаться от Божьего мира, чем от разума. Если мир не оправдан разумом, его нельзя принять. Рационалист не желает примиренья с какой-то «ахинеей». Тут и начинается трагедия: разумное сознание в миропорядке никакого смысла не находит. В мире есть иррациональное начало, зло и страдание, которое непроницаемо для разума. Иван строит свою гениальную аргументацию на самом чистом виде зла – страдании детей. Ничем нельзя ни объяснить, ни оправдать слез пятилетней девочки, истязуемой родителями-садистами, мучений мальчика, затравленного борзыми собаками, стонов младенцев, вырезанных турками в Болгарии. Если мировая гармония необходимо основана на слезах и крови, то прочь такую гармонию! «Не стоит она слезинки, хотя бы одного только замученного ребенка, который бил себя кулачками в грудь и молился в зловонной конуре своей неискупленными слезками своими к "Боженьке"», – заявляет Иван и насмешливо заключает: «Слишком дорого оценили гармонию, и не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно... Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет Ему почтительнейше возвращаю».

 

Иван Карамазов рассказывает Алёше легенду о Великом Инквизиторе

 

«Ученый брат» презирает насмешки à la Voltaire и банальные опровержения существования Бога. Его тактика коварнее и опаснее. Споря с предполагаемым противником, он начинает с того, что уступает ему в главном и, казалось бы, важнейшем: допускает существование Бога. Этим хитрым приемом он только усиливает значение своего основного аргумента. «Я не Бог не принимаю, пойми ты это, я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять». Бога он принимает, но только для того, чтобы возложить на Него ответственность за созданный Им «проклятый хаос», чтобы похулить святое Имя Его и с убийственной «почтительностью» возвратить Ему билет. «Бунт» Ивана страшнее наивных шуточек атеистов XVIII века. Иван не безбожник, а богоборец. Аргументация его кажется совершенно неопровержимой. Он обращается к христианину Алеше и заставляет его принять свой атеистический вывод. «Скажи мне сам прямо, – говорит он, – я зову тебя – отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой; но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь только крохотное созданьице, вот того самого, ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотмщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!»

И Алеша, верующий и пламенно любящий Бога, на вопрос этот принужден ответить: «Нет, не согласился бы». Это значит: архитектора, создавшего мир на слезах детей, я не принимаю; в такого Бога я верить не могу. Иван торжествует: сетью своих логических умозаключений он поймал «монаха» и вовлек его в свой «бунт». Действительно, Алеша не мог ответить иначе: если бы он согласился купить счастье человечества ценой «слезинки младенца», в ту же самую минуту он потерял бы свой образ Божий и перестал быть человеком. Острота рассуждения Ивана в том, что он отрицает Бога из любви к человечеству, выступает против Творца в роли адвоката всего страждущего творения. В этом самозванстве таится дьявольский обман. Атеист взывает к благородным человеческим чувствам – сострадания, великодушия, любви, но в его устах это чистая риторика. Алеша мог бы напомнить брату его любимую идею: «На всей земле нет решительно ничего такого, чтобы заставляло людей любить себе подобных... если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие...» Иван в бессмертие не верует и людей любить не может. Он надевает на себя маску человеколюбия, чтобы поставить себя на место человеколюбца-Бога. Он-де добрее и сострадательнее Бога; он создал бы более справедливый порядок. Горделивое притязание Люцифера, древнее, как мир. Если снять с «бунта» богоборца лживогуманные покровы, он сведется к одному положению: существование в мире зла доказывает, что Бога нет. Христианская религия признает грехопадение и верит в наступление Страшного Суда; Иван отрицает первое и презрительно отказывается от второго: никакого возмездия за невинные страдания он не желает. Для христианина все человечество – единый Адам; в нем все согрешили, все «зачаты в беззаконии и рождены во грехах». Иван утверждает, что первородного греха нет, что человек рождается невинным. Поэтому страдания детей несправедливы и Страшный Суд бессмыслен. Отрицая первородный грех, он снимает с человека ответственность за зло и возлагает ее на Бога. Но злой Бог не есть Бог, – что и требовалось доказать. Вся сила христианства в личности Христа, победителя греха и смерти. Но если нет греха, не нужно и искупления. Диалектика идей неизбежно ведет атеиста к столкновению с пресветлым Ликом Богочеловека. Алеша, подавленный аргументами Ивана и принужденный разделить его «бунт», вдруг спохватывается: он вспоминает, что «в мире есть Существо, которое может все простить, всех и вся и за все, потому что Само отдало неповинную кровь свою за всех и за все…» Алеша простодушно думает, что Иван «забыл о Нем». Но тот давно ждал этого возражения; он знает, что все его доказательства окажутся бессильными, если ему не удастся ниспровергнуть дело Христа.

Разрушив идею грехопадения и возмездия, атеист должен уничтожить идею искупления. Задача его титанически дерзновенна. Как бороться с Богом Живым? В чем обвинить «Единого Безгрешного?» Как поднять руку на «вековечный идеал Красоты?» Богоборец понимает безмерную трудность борьбы. Он резко меняет тактику. Вместо логических доводов – религиозный миф, вместо фактов из современной действительности – легенда, действие которой происходит в Испании XVI века. «Легенда о Великом Инквизиторе» величайшее создание Достоевского. Здесь вершина его творчества, увенчание его религиозной философии [1].

 

Читайте также статьи: «Братья Карамазовы» – анализ, «Братья Карамазовы» – содержание по книгам, Федор Павлович Карамазов – характеристика, Образ Дмитрия Карамазова, «Легенда о Великом Инквизиторе» – полный текст, «Легенда о Великом Инквизиторе» – краткое содержание, «Легенда о Великом Инквизиторе» – анализ.

 



[1] См. В. Розанов. Легенда о Великом Инквизиторе Ф. М. Достоевского.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.