К неземной свое подруге, Софье Андреевне, главный герой «Подростка» Версилов обращен светлым ликом. Темным он повернут к земной своей любви – Катерине Николаевне Ахмаковой. На протяжении первых двух частей романа правда этой любви закрыта от нас плотной завесой сплетен, клеветы, гнусных подозрений. Сын Версилова, Аркадий, слышал, что за границей у отца была какая-то подозрительная история с этой женщиной и что их разделяет старая вражда. Он предубежден против Ахмаковой и, встретив ее впервые у князя Сокольского, видит в ней врага. «Она как-то вздернула лицо, скверно на меня посмотрела и. нахально улыбнулась». И все же его поражает ее красота. Автор повторяет прием, использованный им в «Идиоте» для изображения Настасьи Филипповны: герой видит сначала портрет красавицы, а потом ее самое.

 

Достоевский. Подросток. Аудиокнига. Часть 1

 

«Отворилась боковая дверь, вспоминает подросток, и та женщина появилась. Я уже знал ее лицо по удивительному портрету, висевшему в кабинете князя; я изучал этот портрет весь этот месяц. При ней же я провел в кабинете минуты три и ни на одну секунду не отрывал глаз от ее лица… Но если б я не знал портрета и после этих трех минут спросили меня – какая она? – я бы ничего не ответил, потому что все у меня заволоклось... Я только помню из этих трех минут какую-то действительно прекрасную женщину»...

Так вводится «фатальная» красавица Ахмакова. Красота – страшная сила и действие ее на человеческую душу необъяснимо и могущественно; мы предчувствуем уже трагедию Версилова. Вражда Аркадия к Ахмаковой переходит в привязанность и кончается страстной влюбленностью. Не подозревая своего соперничества с отцом, он ясновидением любви отгадывает характер Катерины Николаевны. Та, которую он считал роковой красавицей, опасной и развращенной аристократкой, оказывается бесконечно простодушной и застенчиво-целомудреной женщиной. Тайна ее в том, что у неё нет никакой тайны: она – сама жизнь, непостижимо простая и ясная. Подросток говорит ей, задыхаясь от волнения и восторга:

«Я не могу больше выносить вашу улыбку. Зачем я представлял вас грозной, великолепной и с ехидными светскими словами еще в Москве... Выражение вашего лица есть детская шаловливость и бесконечное простодушие – вот!.. Я как увидал вас, так и ослеп. Ваш портрет совсем на вас не похож; у вас глаза не темные, а светлые и только от длинных ресниц кажутся темными. Вы полны, вы среднего роста, но у вас плотная полнота, легкая полнота здоровой деревенской молодки. Да и лицо у вас совсем деревенское, лицо деревенской красавицы, круглое, румяное, ясное, смелое, смеющееся... и застенчивое лицо! Право, застенчивое! Застенчивое у Катерины Николаевны Ахмаковой! Застенчивое и целомудренное, клянусь! Больше, чем целомудренное – детское!... У вас ум веселый, но без всяких прикрас... Еще я люблю, что с вас не сходит улыбка: это мой рай! Еще люблю ваше спокойствие, вашу тихость. У вас грудь высокая, походка легкая, красоты вы необычайной, а гордости нет никакой!»

Образу матери противопоставляется образ любовницы: страдальческому смирению одной – целомудренная и радостная красота другой. Весь женский мир Достоевского распадается на эти два раздела: героини его или кроткие «сестры милосердия», умеющие любить только по матерински (наиболее яркий образ – Соня Мармеладова), или сверкающие красотой и очарованием молодости любовницы. Первые нисходят в мир с жертвенной любовью, вторые терзают и губят своих жертв огнем эроса. Настасья Филипповна, Ахмакова, Грушенька – психологически различные – объединены присущей им эротической стихией. Достоевский с юных лет нес в себе неясную тоску по «живой жизни». Свет ее вспыхивал перед ним на секунду в экстазе перед эпилептическим припадком. Он знал ее, но определить не мог. Версилов выражает его «виденье непостижное уму». Сергей Сокольский насмешливо спрашивает его: «А что же такое эта живая жизнь по-вашему?» – Не знаю, князь, – отвечает тот. – Знаю только, что это должно быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся, ежедневное и ежеминутное и до того простое, что мы никак не можем поверить, чтоб оно было так просто и естественно проходили мимо вот уже многие тысячи лет, не замечая и не узнавая».

После свидания с Ахмаковой, Аркадий доверчиво рассказывает отцу о своей любви. Вдруг голос его дрожит, и он восторженно объявляет: «Слушайте, Андрей Петрович, слушайте: эта женщина есть то, что вы давеча у этого князя говорили про «живую жизнь» – помните? Ну, вот с таким взглядом вы и встретили женщину-идеал, и в совершенстве, в идеале признали «все пороки».

Тайна темного лика Версилова приоткрывается: русский европеец, духовный странник, смутно знает о «живой жизни» и томится по ней. И вот сама «живая жизнь» является ему в русской красоте, простой и простодушной. Но душа его уже отравлена сомнением, сердце развращено духовными блужданиями и он не видит, не понимает, не верит в представшее перед ним «совершенство». Ахмакова вызывает в нем злую страсть и вместо спасения несет ему гибель. Она – простота и цельность, он – сложность и раздробленность. Она живет, и в этом ее благодатная тайна. Он только тоскует по жизни, мечтает и фантазирует. Небесная спутница, Софья Андреевна, слишком высока. Земная любовь – Ахмакова так проста, что в нее нельзя поверить. Сознание разорвано между двумя недостижимыми идеалами.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.