«НА КУЛИЧКАХ» (1914). Тотчас вослед «Уездному» – повтор, развитие, нет – разгул всё той же безоглядной сатиры, уже не шарж, не гротеск (которые, пишет, заимствовал у Гоголя), даже не фарс, а прямое литературное хулиганство. (Гоголь – онемел бы перед такой вереницей харь.) Почти сплошь уроды физические и умственные, такая закрайность, когда автор становится несправедлив не к избранному только материалу, но к самой жизни на Земле.

Применено это всё к – якобы! – заброшенному на Дальний Восток малому воинскому гарнизону. Карикатурный генерал поглощён плотоядием и саморучным приготовлением пищи, сам в фартуке у плиты; блаженная дурочка генеральша; капитан Нечёса («борода в крошках, пролаял хрипло»), отдав плодовитую жену в добычу желающим офицерам, с иглой в руках выискивает по дому и прокалывает тараканов; а солдат лечит – по «Скотолечебнику». В офицерском собрании хор пьяных офицеров – до упада поёт нескончаемую «у попа была собака». Генералу подносят к обеденному столу фарфоровую китайскую вазу, чтобы он в неё опорожнился. Все офицеры – мелкие сплетники, развратники, непонятно, на чём держится воинская часть; у одного «болезнь такая – думать... нехорошая болезнь». Всего один офицер – собранный, чёткий Шмит, «слова – трёхлинейные пульки», «глаза как лезвия» – но и он от личного горя доходит до бешенства к солдатам, до «учиться убивать». Не лучше офицеров солдаты – Ломайлов, Непротошнов, рыбьи глаза; ещё один: лицо – начищенный самовар медный; дураковатый Аржаной, подстреливающий гражданских китайцев. И всем вместе приклеено насмешечно: «ланцепупы». Предельно лобовó.

Кустодиев. Портрет Евгения Замятина

Евгений Замятин (1884-1937). Портрет работы Б. Кустодиева, 1923

 

Но всё это так легко подано, неупускаемо изобразительно, весело, такое яркое видение портретов измышленных лиц, великолепная свобода в языке, в диалогах, подвижный, гибкий синтаксис, разрабатываемый с нарастающим мастерством (брызжущий талант, ещё не нашедший себе достойного применения!) – что множество читателей готовы почти верить картине; ну нельзя же такое всё придумать, ну, наверно же, такое где-то и есть, автор списал с натуры. А Замятин – никогда и не видел армейской жизни, и даже за Уралом не был, всё придумано от начала до конца, игра воображения. Мистификация удалась – по крупному замятинскому таланту. При конце же – внезапная фраза серьёзным тоном: «...пьяным, пропащим весельем, тем самым последним весельем, каким нынче веселится загнанная на кулички Русь», – в разгадку и всего названия?

А написано это – на трудоёмких корабельных верфях Николаева, всего за сотенку дней до начала уничтожительной Мировой войны (в повести дважды: «Хоть бы война какая!»), где и полегло всё лучшее, что было в русской армии. Написано за три года до того, как с нашего обречённого уничтоженного офицерства будут рвать погоны, а самих – прокалывать солдатским штыком. И как же весело, забавно писалось! (Журнальный тираж был уничтожен цензурой, а разнесись он тогда по России – куда б тебе купринский «Поединок».)

 

В последние годы перед революцией Замятин поспевает всё с подобными же опусами.

 

(Отрывок очерка о Евгении Замятине из «Литературной коллекции», написанной Александром Солженицыным.)

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.