«СЕВЕР» (1918). Многое должно сойтись в писателе, и природных качеств, и настроения, чтобы такое написать.

Как удачно угадан былинный замедленный тон! И солнце, и люди, и предметы то и дело замедляются. И замедленность Марея, в детстве побывавшего на том свете. И медленные беловолосые девки выглядывают, как нерпы из моря. Этот былинный тон, да на дивном фоне Севера – сразу поднимает рассказ над временем, такое хоть двадцать веков назад. (А какое обобщение мужских характеров в слепом увлечении Марея вздорным фонарём!)

И по контрасту с этой общей медлительностью – как уярчается быстроподвижная Пелька! Какая сила любви! и ни одно движение чувства не названо от автора и тогда, когда она обоих ведёт на самоубийство, вместе умереть. Какая поэма любви – на дивной северной ткани. Очень чувствует Замятин переливы и даёт их – почти неназывно, это большое мастерство. Пелька схвачена – «как от солнца на сосновом стволе пятно» (дважды), и «сёстры ей – зелёно-рыжие сосны», и это сочетание рыжего и зелёного – идёт линией, через венки, через подаренное Картомой роковое платье. Один раз за весь рассказ прямое, чёткое зрительное впечатление: «Первые красные лучи солнца – на белом, с голубой сетью жилок, изгибе ноги». Самое прямое о Марее: «сердце – тук! – тихонько в гнезде повернулось». (И как это точно!) А от Пельки: «Кликай как собаку, буду бегать сзади, бей меня!» Сколькое тут! А всё остывание Марея к Пельке – ни разу не названо.

Кустодиев. Портрет Евгения Замятина

Евгений Замятин (1884-1937). Портрет работы Б. Кустодиева, 1923

 

А какое видение северного пейзажа, всей обстановки. Зорко наблюдал, как не всякий может.

 

«Стал синий сполох – и ещё глубже, лютее тишь. Будто – на самом дне, а сверху пригнело непроходимым синим льдом, и сквозь тысячевёрстный синий лёд светит мёрзлое солнце на дно».

«В чёрном небе – всё шире заря малиновой лентой. На дне синих ледяных пещер – алые огни, торопливая работа идёт на дне – куют солнце. Розовеет снег, уходит вглубь мёртвая синева, может быть немного ещё – и улыбнутся розовые губы, медленно поднимутся ресницы – и засияет лето».

«Изо всей мочи по небу кнутом – и кровавеет рубец: заря». (Образ – не сам по себе, но от чувств оскорблённой Пельки.)

«Льдины лезут друг на друга, бешеные от любви весенние звери».

«Как не заблудиться в Питере? В лесу-то всё разное».

 

И как можно было найти в себе размеренность написать такой рассказ в 1918, в холодно-голодном Петрограде? И: кому это было доступно, нужно в 1918? Да так, кажется, и прошло незамеченным в русской литературе, заслонённое неумными штукарствами авангардистов 20-х годов...

А назвать бы рассказ – иначе, привязанней к сюжету. Ну что это – «Север»? Безлико, и сто рассказов может быть с таким названием.

 

(Отрывок очерка о Евгении Замятине из «Литературной коллекции», написанной Александром Солженицыным.)

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.