…И вот досталось нескольким крупным русским писателям после раздирательных революционных лет да окунуться в долго-тоскливые и скудные годы эмиграции – на душевную проработку пережитого. У иных, в том числе и у Бунина, она приняла окраску эгоистическую и порой раздражённую (на этакий недостойный народ). А Шмелёву, прошедшему и заразительное поветрие «освобожденчества», потом исстрадавшемуся в большевицком послеврангелевском Крыму, – дано было пройти оживленье угнетённой, омертвелой души – катарсис. И дано было ему теперь, споздна, увидеть промытыми глазами ту невозвратимую Россию, которую сыны её столькие силились развалить, а косвенно приложился и сам он. И увидеть ту неповторимую, ещё столь самобытную яркую Москву, упорно не опетербурженную (а потом и не враз обольшевиченную). И теперь, под свои 60-65 лет, взяться воссоздать, описать, чего не приладилась, на что и не смотрела наша перекособоченная тогда литература.

Тут пошли один за другим милые рассказы: «Наполеон», «Москвой», «Мартын и Конча».

 

– «Пухлые колокола клубятся. Тлеют кресты на них тёмным и дымным золотом».

– «Молись, а Она (Владычица) уже всю душу видит».

 

И – все запахи Москвы... (переулков, соснового моста).

Так Шмелёв втягивался в

 

«Лето Господне» (1927 – 1944) – 17 лет писал.

И ведь ничего не придумывает: открывшимся зрением – видит, помнит, и до каких подробностей! Как сочно, как тепло написано, и Россия встаёт – живая! Правда, несколько перебрано умиления – но поскольку ведётся из уст ребёнка, то вполне соразмерно. Некоторые упрекают Шмелёва в идеализации тогдашнего быта, но ведь в детском восприятии многие тени и не бывают видны. А цельное изображение – уверенно добротно.

Вначале повествование малоподвижно, ход его – только от годового круга христианских праздников. Но потом включается сердечный сюжет: болезнь и смерть отца. В книге три части: Праздники (этот годовой круг) – Радости (тут дополняется пропущенное по первому кругу) – и Скорби.

 

И. Шмелёв. Лето Господне. Праздники. 1-7. Аудиокнига

 

И как верно начат годовой круг: Дух Поста («душу готовить надо»), постный благовест, обычаи Чистого Понедельника. Как «масляницу выкуривают» (воскурение уксуса по дому). Говение. – Образы подвижников (прабабушка Устинья). – После причастия: «Теперь и помирать не страшно, будто святые стали». – Крестят корову свечой, донесенной от Двенадцати Евангелий. На Великую Пятницу кресты на дверях ставят свечкой. – Пунцовые лампадки на Пасху. Куличи на пуховых подушках. Красные яички катают по зелёной траве. Радуница: «духовно потрапезуем с усопшими», покрошим птичкам – «и они помянут за упокой». – Описание разных церковных служб и примыкающих обрядов. Процессия с Иверской Богоматерью. Крестный ход из Кремля в Донской монастырь («само небо движется»). – «На Троицу вся земля именинница» (и копнуть её – нельзя). На Троицу венки пускают на воду. – Яблочный Спас, ярмарка. – Мочка яблок к Покрову и засолка огурцов (с массой забытых теперь подробностей, молитва над огурцами). – Заговенный стол перед Филипповками («без молочной лапши не заговенье»), закрещивают все углы: «выдувают нечистого!». Дом в рождественский вечер без ламп, одни лампадки и печи трещат. Ёлку из холодных сеней вносят только после всенощной. Голубая рождественская скатерть и ковёр голубой. – Купанье в крещенской проруби. Святочные обычаи. После святок грешно надевать маски: «прирастут к лицу».

 

И. Шмелёв. Лето Господне. Праздники. 8-13. Аудиокнига

 

И все-все эти подробности, весь неторопливый поток образов – соединяются единым тёплым, задушевным, праведным тоном, так естественно давшимся потому, что это всё льётся через глаза и душу мальчика, доверчиво отдающегося в тёплую руку Господню. Тон – для русской литературы XX века уникальный: он соединяет опустошённую русскую душу этого века – с нашим тысячелетним духовным устоянием.

А своим кругом – сочно плывут картины старой Москвы. Все оттенки московской весны от первого таянья до сухости. Ледоколье – заготовка льда на всё лето. Дружная работа артели плотников. («Помолемшись-то и робятам повеселей».) «На сапогах по солнцу» (так наблещены). – Пастуший рожок с Егорьева дня. Примета: лошадки ночью ложились – на тепло пойдёт. – Птичий рынок. Детали замоскворецкого быта, мебели, убранства. – Зимние обозы к Рождеству из Подмосковья, торговля из саней. «Товар по цене, цена по слову». Святочные обеды «для разных» (кто нуждается). – Раскатцы на дороге зимней, «саночки-щегольки». На масленицу «широкие столы» – для рабочих. «Наш народ пуще всего обхождение ценит, ласку». – Изобилие Постного рынка (уже не представимое нам), разнообразие постного стола. «Великая кулебяка» на Благовещение. Сбитень с мёдом и инбирём, лучше чая. Русские блюда, давно теперь забытые, тьма-тьмущая закусок и сладостей, все виды их.

А в последней части, «Скорби»: ушиб и болезнь отца. «После тяжкой болезни всегда, будто, новый глаз, во всё творение проникает». Хорошая баня, для лечения, с мастерами парки: «Бóлесь в подполье, а вам на здоровье. Вода скатится, бóлесь свалится». Благословение детей перед смертью. Соборование. – «Когда кто помирает, печей не топят»; «первые три дня душа очень скорбит от разлуки с телом и скитается как бесприютная птица». На ногах у покойника – «босовики» с нехожеными подошвами. Гроб несут на холстинных полотенцах. Поминальный звон. Поминовенный обед.

Чýдная книга, очищает душу. Богатое многоцветье русской жизни и православного мировосприятия – в последние десятилетия ещё неугнетённого состояния того и другого. И – то самонастоящее (слово автора), чтó и было Москвой, – чего уже нет, мы не видели и никогда не увидим.

Немало слов Шмелёва я включил в свой Словарь. Вот ещё несколько:

 

– на подвáр;

– примáн (м. р.);

– топлая лужа;

– прижáрки (мн. ч.);

– рáдование;

– чвокать зубом;

– на соблáз;

– не завиствуй;

– увóзливый;

– поглубéть;

– залюбованье;

– подгáнивают;

– настóйный;

– в предшедшем году;

– не обзеленись (об траву);

– духотрясение;

– нищелюбивый;

– дрязгуны;

– онукивать лошадь;

– бырко (о течении воды).

 

Отрывок очерка об И. С. Шмелёве из «Литературной коллекции», написанной А. И. Солженицыным. Читайте на нашем сайте отзывы Солженицына о других книгах того же автора: «Человек из ресторана», «Росстани», «Неупиваемая чаша», «Солнце мёртвых».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.