Калиныч в «Записках охотника» Тургенева (см. краткое содержание рассказа «Хорь и Калиныч») – совершенная противоположность своему другу Хорю, с которым его роднит лишь несколько духовных черт. Мечтатель-идеалист, верящий во всех людей, лишенный вовсе лукавства и недоверчивости к ним, Калиныч идет навстречу ко всем с открытым сердцем. Он – страстный любитель природы; он любит ее восторженной, мистической любовью и «чувствует» её жизнь, умеет вслушиваться в её «речи». Возникновение такого чувства свидетельствует уже о некоторой культурности человека: дикарь не знал «сентиментального» отношения к природе, – он жил одной с нею растительной и животной жизнью. Калиныч, находящий наслаждение в природе, уже стоит «на переломе» от дикаря к этому цивилизованному человеку, который оторвался от мира природы, глядит на нее «со стороны», имеет свой собственный мир...

Впрочем, Калиныч не отошел еще совсем от природы, – хотя он умеет уже наслаждаться ею, но его «эстетические эмоции» еще не вполне «свободны», – его «поэзия» смешивалась еще с «наукой»: – он был «знахарем», знал лечебную силу разных трав, верил в силу заговора. Таким образом, он не вполне вышел еще из первобытного «синкретизма».

 

Хорь и Калиныч. Аудиокнига

 

В житейском отношении, Калиныч представляет собою то, что называется – человек «не от мира сего». Незлобивый, чистый, он совершенно непрактичен: его эксплуатируют все; живет он, поэтому, впроголодь, как «птица небесная»; не заботится он о будущем, и житейской суеты он чужд. Из рассказов Тургенева о заграничных путешествиях его занимают только описания природы, – и нисколько не интересует суетливая жизнь западноевропейской цивилизации.

Насколько глубоко-русским является тип Хоря – человека и строителя», созидателя русской жизни (Московская Русь, Россия при Петре), – настолько, в историческом отношении, верно обрисован и Калиныч: таких поэтов-мечтателей много было и в древней Руси, – тогда они уходили в леса и пустыни, удалялись на лоно природы от шума и суеты городское жизни, паломничали в Святую Землю; они складывали гимны в честь «прекрасной матери-пустыни».

 

См. также статью Хорь и Калиныч – сравнение.