Касьян с Красивой Мечи, герой одноименного рассказа из тургеневских «Записок охотника» очень похож на персонажа другого рассказа из того же сборника – Калиныча. И Касьян, как и Калиныч, совершенно чужд практической жизни. Он тоже живет особняком, словно боясь людей, – боясь той «борьбы за существование», к которой так привычен Хорь. Касьян не борется, – он смиренно покоряется всему, что ни выпадает на его долю. Он даже не работает, признает свою полную неприспособленность к жизни.

«Ничем я не промышляю, – говорит Касьян, – неразумен я больно, сызмальства... – Работник я плохой! где мне. Здоровья нет и руки глупы!»

 

И. С. Тургенев. Касьян с Красивой Мечи. Аудиокнига

 

С точки зрения людей практических, он – или дармоед, – или, в лучшем случае, «божий человек», «юродивый».Еще ближе Калиныча стоит он к природе: Калиныч любуется ею, как «эстет», – Касьян обоготворяет природу, ценя в ней не только её красоту, – как язычник-пантеист, он преклоняется перед всяким проявлением жизни природы: знает лечебную силу растений, знает заговоры, умеет, «разговаривать» с птицами; пенье соловья волнует его сердце «сладкой жалостью»... Живя только в мире возвышенных, мистических созерцаний, он любит бродить по лесам и лугам, любит оставаться один, лицом к лицу, перед великой «матерью-природой» – сливаться с ней в одну общую жизнь...

 

 

«Как пойдешь, как пойдешь... – рассказывает он. – И солнышко натебя светит, и Богу-то ты виднее, и поется-то ладнее. Тут смотришь – трава какая растёт; ну, заметишь – сорвёшь... Вода тут бежит, например, ключевая, родник святая вода, – ну напьешься – заметишь тоже... Птицы поют небесные... А то за Курском пойдут степи, этакие степные места, – вот – удивление, вот – удовольствие человеку, вот – раздолье-то, вот – Божия-то благодать!»

В нем характерно это миросозерцание, – с какою-то чисто сектантскою страстностью проповедует он «любовь и мир» в жизни, – он боготворит все живущее, и негодует на охотника, который убивает «ради потехи» птицу: «великий грех показать свету кровь, великий грех и страх... Ох, великий!» – говорит Тургеневу этот кроткий, незлобивый мужичок-юродивый, наделенный великим даром знать и любить жизнь природы.

И он рассказывает затем Тургеневу о тех далеких краях, «где за теплыми морями живет птица-Гамаюн сладкогласная», где «яблоки растут золотые, на серебряных ветках, в живет всяк человек в довольстве и справедливости». Эти слова открывают нам целый мир тех мистических грез, которыми жили русские люди древней Руси, – они мечтали о «земном рае» – царстве справедливости; они верили в существование где-то на востоке царства пресвитера Иоанна; они зачитывалась «Александрией» и верили, что есть на земле страна света, добра и счастья. В народных сказках эта вера нашла себе выражение в юмористическом определении этой счастливой страны словами: «реки молочные, берега кисельные». Скитания по лицу земли в поисках «правды» – явление тоже чисто русское, историей засвидетельствованное, поддержанное беллетристикой (ср., напр., Печерского: «В лесах»).

Следовательно, и в лице Касьяна, Тургенев изобразил чисто русский образ.