Элементы сатиры в «Обыкновенной истории». Несмотря на отмеченную критикой особенность Гончарова, как объективного художника, он любил вносить в свои произведения элемент сатирический. И в каждом из крупных его произведений встречается этот элемент сатиры. Так, в первом своем романе «Обыкновенная история» автор не ограничивается объективным воспроизведением картин жизни городской и деревенской и их типов, но сопоставляет две фигуры, каждая из которых оттеняет несколько комический характер другой, причем в обрисовке их автор дает заметить свое несколько саркастическое отношение к ним.

 

Обыкновенная история. Фильм-спектакль по роману Гончарова, 1970 г.

 

В первой половине романа чувствуется легкая насмешка автора над сентиментализмом и «прекраснодушием»[1] молодого Адуева. Экзальтированный юноша, носящийся со своей исключительной, поэтической фигурой, воспитанный на ленивом деревенском приволье, приезжает в Петербург. Юноше мерещатся всюду раскрытые для него объятия, признание его гения, славы и фимиам известности; он говорит высоким слогом и пишет сентиментальные стихи и повести. Вся трезвость и сухая деловитость столичного города воплощается для молодого романтика в его дядюшке, старшем Адуеве. Почтенный чиновник своей аккуратностью, трезвостью взглядов и деловитостью оттеняет нелепую восторженность своего племянника, над которой подсмеивается автор.

Комизм столкновения деревенского романтика с трезвой столичной действительностью подчеркивается воспоминанием о патриархальных отношениях в деревне, о заботах маменьки напитать и удобно устроить сынка. Но трезвый чиновник не является идеалом автора; во второй половине романа весь устой этого положительного человека рушится. Он, проповедовавший племяннику необходимость выслужиться, жениться на богатой и т. д., видит, что сам, достигнув всех внешних благ, потерял в погоне за ними истинное, духовное счастье. Исполняющий же в конце концов заветы дядюшки, молодой Адуев, бросивший свои выспренные идеалы, обзаведшийся брюшком и богатой невестой и носящий с большим достоинством орден, рисуется в довольно комическом виде.

Таким образом, оба типа, и восторженный романтик, и сухой практик, послужили автору объектом для воспроизведения художественно-сатирического.

 

 

Бытовые картины. Молодой Адуев. Но эти две фигуры нарисованы на фоне широких эпических картин жизни. Автор дал почувствовать тихую безмятежность деревенской жизни, на лоне которой вырос и воспитался молодой мечтатель Адуев; детально описывается обстановка деревенской жизни, причем детали не нагромождаются хаотически, но дают в общем стройную и полную картину деревенского быта. Точно так же и в городе, следя за разнообразными переживаниями своего героя, автор спокойно и беспристрастно изображает фигуры и облики окружающих его людей, описывая увлечения и разочарования молодого Адуева. Разочаровывается же он во всем: и в своих литературных мечтах, и в любви, и в людях. Ищет утешения в кутежах и, наконец, решается возвратиться в деревню, прощаясь со столицей в пышном риторическом монологе. – «Прощай, – обращается к городу разочарованный мечтатель, – великолепная гробница глубоких, сильных, нежных и теплых движений души».

Саркастическое отношение автора к молодому герою и его романтическим мечтам оправдывается во второй половине романа, показывающей, что поэзия и мечтательность не были основными свойствами его натуры, но оказались заимствованными внешним образом из модных литературных течений современности. Погрузившись снова в деревенский покой и бестревожную ленивую жизнь, молодой Адуев возвращается в город уже совершенно преображенным. Он растерял свою мечтательность и, восторженность, приобрел взамен трезвый и практический взгляд на вещи, устроился и зажил, как все, подчинившись обычной житейской мудрости.

Общий вывод романа «Обыкновенная история» можно признать пессимистическим. Поэзия и высокие увлечения оказываются чем-то наносным, внешним, не выдерживающим противодействия житейской практичности; но и последняя не дает прочного устоя человеческой жизни, ибо добывание внешних благ происходит за счет самого главного: счастья и душевного удовлетворения в жизни.

Но Гончаров не навязывает никаких выводов читателю: как беспристрастный художник, он описал то, что есть, то, что видел вокруг себя в жизни. Его задачей было дать читателям изображение полное, стройное и правдивое. Оба типа – фразера-мечтателя и сухого бюрократа – резко бросались тогда в глаза, и художник метко их изобразил.



[1] Так, по терминологии 1830-х годов, обозначалась расплывчатая нелепая, доходящая до комизма восторженность.