Идея хаоса. Представление о двойственном мире, – мире видимом, внешнем, представляющемся ясным и гармоническим, и мире хаотическом, о котором говорят грозные космические силы, слепые и страшные стихии и в природе и в человеке, – является одной из характернейших черт в художественном миросозерцании Тютчева. Проникая вглубь жизни природы, поэт за миром внешних явлений постигает их таинственную основу, именно – тот первоначальный хаос, который наш маленький мирок сознания окружает бесконечным океаном непознаваемого, стихийного, темного.

 

Федор Иванович Тютчев. Видеофильм

 

Прекрасная и мирная видимость внешнего мира есть лишь как бы «золотой ковер, накинутый над бездной» (стихотворение «День и ночь»). Но наступает ночь – и с мира благодатную ткань покрова, собрав, отбрасывает прочь... И тогда человек стоит лицом к лицу с беспредельным мраком, который говорит ему о тьме довременного хаоса, и чувствует, что его маленький мирок сознания есть как бы ничтожный островок в безбрежном океане, что он – над бездной, смыкающейся над ним...

 

И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ней и нами –
Вот отчего нам ночь страшна!

 

Это сознание хаотического мира, представление о нем врывается в безмятежное чувство внешнего мира и смущает поэта. (См. статью Философская лирика Тютчева.) В безмолвии ночи он слышит «чуждый еженощный гул», который кажется ему гулом колышущегося хаоса, и он спрашивает

 

Откуда он, сей гул непостижимый?
Иль смертных дум, освобождённых сном,
Мир бестелесный, слышный, но незримый,
Теперь роится в хаосе ночном?

 

Хаос в человеке. Ощущение хаотических сил мира рождают – безмолвие и мрак ночи, в котором человек чувствует себя беспомощным и робким перед тайными силами мира, а также такие явления природы, как гроза, буря, ветер, при чем, если человеку доступно ощущение хаоса, то только потому, что в душе самого человека есть тоже какие-то тайные, неведомые ему самому силы. Человек не всегда волен над собой, порой со дна его души встают темные влечения, порой им овладевают слепые инстинкты, и тогда нарушается стройность и цельность жизни, кончается власть сознания, и в жизнь человека вторгаются те самые темные и стихийные силы, присутствие которых чувствует он в мире хаоса.

 

 

Есть тайное единство между этими хаотическими силами и миром человеческой души. Вслушиваясь в завыванья ночного ветра, поэт чувствует, что дикие звуки разбушевавшейся стихии будят в нем какие-то неясные отклики, словно воспоминание о «древнем родимом хаосе», что родственное нечто этой стихии рвется из его груди и «с беспредельным жаждет слиться». И он пишет свое стихотворение о ночном ветре, одну из бесценных жемчужин его поэзии:

 

О чём ты воешь, ветр ночной?
О чем так сетуешь безумно?
Что значит странный голос твой,
То глухо жалобный, то шумный?
Понятным сердцу языком
Твердишь о непонятной муке
И ноешь, и взрываешь в нём
Порой неистовые звуки?
О, страшных песен сих не пой
Про древний хаос, про родимый!
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди
И с беспредельным жаждет слиться...
О, бурь заснувших не буди:
Под ними хаос шевелится!..

 

В статье о поэзии Тютчева философ Владимир Соловьев так определяет хаос: «хаос, т. е. отрицательная беспредельность, зияющая бездна всякого безумия и безобразия, демонические порывы, восстающие против всего положительного и должного, – вот глубочайшая сущность души и основа всего мироздания. Космический процесс вводит эту хаотическую стихию в пределы всеобщего строя, подчиняет ее разумным законам, постепенно воплощая в ней идеальное содержание бытия, давая этой дикой жизни смысл и красоту. Но и введенный в пределы всемирного строя, хаос дает о себе знать мятежными движениями и порывами».

Двойственность человеческой души. В человеческой душе также есть это демоническое начало, это «наследие роковое», жизнью человека слепо и безумно играют страсти, и отсюда в мире – страдания, обиды, слезы, злоба, эгоизм, власть слепого и темного мира над миром сознания. Тютчев указывает на трагическое совмещение в нашей жизни – любви и гибели любимых людей, поэт говорит о жестокости нашей любви, которая тоже есть стихия, часто владеющая нами против нашей воли. «О, как убийственно мы любим, – восклицает поэт, – как в буйной слепоте страстей – мы то всего вернее губим, – что сердцу вашему милей!»

 

 

Поэт указывает также на роковую близость любви и самоубийства, к последнему приводит слепая и безумная игра страстей, так что в человеческой жизни скрывается также это темное хаотическое начало, и часто вместе с человеком оно врывается в безмятежную стройность внешнего мира и нарушает ее. Человек не вносит с собой гармонизирующей ноты в мир природы, но, наоборот, обнаруживает между нею и собой разлад, о котором скорбит поэт. Так, он рассказывает, как присутствие человека нарушило мирный сон забытого дворца, словно в святилище вошел непосвященный, и поэт называет человеческую жизнь «с её мятежным жаром» – «злою жизнью». Гармония есть во всем в природе, говорит он в другом стихотворении («Певучесть есть в морских волнах»), и только человек вносит с собой разлад, дисгармонию. Человеческая душа как бы обречена на роковую двойственность жизни, она – «жилище двух миров», мира земного, хаотического, и мира духовного; но в ней есть вечное стремление к идеалу небесной чистоты.

 

О, вещая душа моя,
О, сердце полное тревоги,
О, как ты бьёшься на пороге
Как бы двойного бытия!..

...Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые, –
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть.

 

Ссылки на другие статьи нашего сайта о творчестве Ф. И. Тютчева – см. ниже, в блоке «Ещё по теме...»