Николай Платонович Огарев (1813 – 1877), известный друг и соратник Герцена, относится к группе писателей «мировой скорби». Подобно Лермонтову, и он испытал на себе гнет русской действительности.

Николай Огарев

Николай Огарев в молодости

 

В стихотворении «Друзьям» Огарев восклицает:

 

Мы в жизнь вошли с прекрасным упованьем.
Мы в жизнь вошли с неробкою душой.
С желаньем истины, добра желаньем...

 

Поэт говорит далее, что, окрыленный такой верой, он встал в ряды бойцов и, вместе с другими, не щадил «юных сил» –

 

Но мы вокруг не встретили участья,
И лучшие надежды и мечты,
Как листья средь осеннего ненастья,
Попадали и сухи, и желты!..

 

 

 

Ослабели бойцы, растеряли свои силы и – «на кладбище стали похожи»: «мы много чувств и образов и дум в душе глубоко погребли», – восклицает он. Лермонтов вынес из борьбы ожесточение и ненависть, – Огарев же стал проповедовать «смирение»:

 

Упрек ли небу скажет дерзкий ум?
К чему упрек?.. Смиренье в душу вложим
И в ней затворимся – без желчи, если можем...

 

Если от «желчи» Огареву удалось спастись, то «скуку жизни» победить он не смог:

 

…скука страшная лежит на дне души,
Как тайный ход судьбы свершается в тиши,
И веет мне от жизни привиденьем.

 

Жизнь внушала ему страх потому, что бессмысленной и беспомощной казалась ему жизнь человека («Fatum»). В стихотворении «Характер» Огарев рисует, очевидно, себя, – и в чертах этого «скорбника» мы узнаем и Лермонтова, и его Печорина:

 

Ребенком он упрям был и резов
И гордо так его смотрели глазки, –
Лишь матери его смиряли ласки
Но не внимал он звуку грозных слов.
Про витязей бесстрашных слушать сказки
Любил в тиши он зимних вечеров,
Любил безбрежие степи раздольной,
Следил полет далекий птицы вольной.
Провел он буйно юные года –
Его везде пустым повесой звали,
Но жажды дел они в нем не узнали,
Да воли сильной, в мире никогда
Простора не имевшей... Дни бежали,
Жизнь тратилась без цели, без труда;
Кипела кровь бесплодно... Он был молод,
А в душу стал закрадываться холод.
Влюблен он был и разлюбил; потом
Любил, бросал, но – слабых душ мученья –
Не знал раскаянья и сожаленья!
Он рано поседел. В лице худом
Явилась бледность. Дерзкое презренье
Одно осталось в взоре огневом;
И речь его, сквозь уст едва раскрытых,
Была полна насмешек ядовитых.

 

«Примириться» с жизнью, подобно Пушкину, Огарев не мог – он предпочел «смириться», затаив в своем отравленном сердце «горести, заботы, треволнения». Как Лермонтова, так и его любовь не утешает; он уверен в её недолговечности, – такова судьба всего на земле.

 

 

Подобно тому, как у Лермонтова, и у Огарева несовершенство действительности не связывалось с какими-нибудь определенными случайными историческими причинами, – оно вытекало из его пессимистической веры в несовершенство человека, из убеждения в том, что все несовершенно вообще. Как Лермонтов, он чувствует себя в темнице, чувствует скованным, – так как человеческое ничтожество мешает титаническим порывам его души размахнуться широко и свободно… Половинчатое счастье его не утешает, а полного на земле нет:

 

Аккорд нам полный, господа,
Звучать не будет никогда!

 

В этом отношении Огарев даже несчастнее Лермонтова, который все-таки верил в существование «иного мира»! К тому же Лермонтов отдыхал на лоне «природы», или в общении с Богом, или с «простыми» людьми... Все это чуждо скорбной душе Огарева. Оттого он боится смерти, хотя не любит жизни.

 

Мне мысль о смерти тяжела!
Не то, чтоб жизнь была мила;
Жить скучно, – горе да сомненье,
Беда извне, внутри мученье, –
Да вот, когда воображу,
Что мертвый я в гробу лежу,
Что крышкою его накрыли,
И в крышку гвозди вколотили,
Да и засыпали землей! –
Душе обидно так и больно.
И тело дрожь берет невольно!

 

Рационалистические веяния времени истребили в Огареве не только первобытные верования, но и всякую возможность признания непостижимого в мире... Он попал в ту полосу развития европейской мысли, когда резкая критика устаревших форм мистического чувства не щадила самого их содержания и самоуверенно иссушивала до дна все источники «философского» мистицизма».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.