Содержание:

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 1 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 2 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 3 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 4 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 5 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 6 - краткое содержание

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 1 – краткое содержание

Очнувшись, Раскольников понял, что после совершённого им убийства больше не сможет с открытой душой разговаривать с матерью и сестрой. Он стал усылать их от себя «до завтра» в гостиницу, где они остановились. Пульхерия Александровна была поражена, но Дуня заметила, что брат не в себе, и пошла к выходу, уводя за собой мать.

Раскольников попросил, чтобы Разумихин проводил женщин. Напоследок он сообщил им, что прогнал приходившего к нему Лужина. «Дуня, этот брак – подлость, – объявил Раскольников сестре. – Пусть... я подлец, но ты от этого брака должна отказаться. Выбирай: я или Лужин!»

 

Преступление и наказание. Художественный фильм 1969 г. 1 серия

 

Полупьяный Разумихин пошёл провожать дам. По пути он явно увлёкся Дуней, пришёл от этого в сильное возбуждение и стал без остановки говорить. К ужасу Пульхерии Александровны, он вскользь заметил: «доктор Зосимов давеча боялся, что Родька сойдёт с ума». Потом рассказал, как только что спорили гости у него дома: «Городят чушь: полной безличности требуют и в этом самый смак находят! Это-то у них самым высочайшим прогрессом считается! Живут чужим умом. Даже соврать по-своему боятся, а ведь вранье есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами».

От восхищения Дуней Разумихин даже стал перед ней на колени посреди тротуара. Узнав, что Лужин заказал для Дуни и её матери номера на грязном постоялом дворе Бакалеева, он бурно вознегодовал. «У меня гости сидят хотя все пьяные, но зато все честные, а Петр Петрович… не на благородной дороге стоит».

Достоевский в этой главе живописно обрисовывает внешность матери и сестры Раскольникова. Дуня была девушкой очень энергичной и самоуверенной. Она сильно походила на брата лицом и имела привычку, скрестив руки, в задумчивости ходить взад и вперёд по комнате. Её нижняя губка и подбородок слегка выдавались вперёд, обличая упрямство натуры, но она была очень красива, а во взгляде часто светилась большая доброта.

Пульхерии Александровне было 43 года. Она тоже была ещё недурна собой, но по душевному складу явно мягче Дуни. Впрочем, несмотря на свою чувствительность и уступчивость, она могла бы уступить «лишь до известной черты», а через неё не перешла бы ни за что.

Проводив дам в номер, Разумихин тут же побежал к себе домой за доктором Зосимовым. Он повёл его «проведать Родьку», а потом вместе с ним пришёл дать Дуне и Пульхерии Александровне отчёт о состоянии Раскольникова. Зосимов сказал, что явного сумасшествия в больном нет, «скорее заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию».

Оба они затем пошли ночевать в дом Раскольникова. Когда Зосимов по пути намекнул, что Дуня «неплоха», ревнивый Разумихин с рёвом схватил его за горло и прижал к стене. Зосимов смеялся, а Разумихин посоветовал ему вместо Дуни обратить внимание на квартирную хозяйку Раскольникова Пашеньку. «Она застенчива до ужаса, но и тает, как воск. С ней ты найдёшь то, что больше всего надо таким, как ты: тихое пристанище, трехрыбное основание мира, эссенцию блинов, жирных кулебяк, вечернего самовара, тихих воздыханий и теплых кацавеек, натопленных лежанок. Да и меня заодно от неё избавишь».

См. полный текст этой главы.

 

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 2 – краткое содержание

Проснувшись наутро, Разумихин со стыдом вспоминал свои вчерашние пьяные излияния перед Дуней. Он клял себя за то, что ругал перед ней Лужина, считая теперь: раз такая девушка выходит за него, то значит Пётр Петрович не без достоинств. Раскольников всё ещё спал. Зосимов ушёл, так и не познакомившись с Пашенькой: та, перепугавшись, заперлась от него вечером.

Хмурый Разумихин опять пошёл к Дуне и П. А. в номера Бакалеева. Но он опасался зря: там его встретили с благодарностью и уважением. За совместным чаем Разумихин высказал дамам своё мнение о Родионе. «Знаю его полтора года. Он угрюм, мрачен, надменен и горд, но вместе с тем великодушен и добр. Скрытен: скорей жестокость сделает, чем словами выскажет сердце. Иногда холоден и бесчувствен до бесчеловечия, точно в нем два противоположные характера сменяются. Не дослушивает, что говорят. Никогда не интересуется тем, чем все в данную минуту интересуются. Ужасно высоко себя ценит и, кажется, не без некоторого права на то. Он никого не любит; может, и никогда не полюбит». Глядя на дам, Разумихин вновь про себя отметил, что Дуня ужасно похожа на брата.

«Он с самых юных лет был страшно фантастичен и капризен, – сказала о сыне Пульхерия Александровна. – Я уверена, что он вдруг что-нибудь может сделать с собой такое, чего ни один человек никогда и не подумает сделать». Она рассказала, как полтора года назад Родион неожиданно задумал жениться на дочери своей хозяйки: некрасивой, хворой, без приданого. Этот брак не состоялся лишь из-за смерти невесты.

Разумихин описал вчерашнюю сцену оскорбления Раскольниковым Лужина. Дамы сообщили: после их вчерашнего приезда в Петербург Лужин не встретил их, как обещал, послав вместо себя какого-то лакея. А сегодня утром прислал записку: «Приду завтра в восемь вечера, раньше не могу, и лишь с условием, чтобы при нашей встрече не присутствовал беспримерно обидевший меня Родион Романович, иначе пеняйте на себя». В той же записке Лужин уверял: Раскольников отдал 25 рублей, которые мать и сестра собрали ему с большими хлопотами, дочери «одного разбитого лошадьми пьяницы», «девице отъявленного поведения».

Дуня, не объясняя матери цели, решила, что Родион нарочно должен прийти сегодня в восемь, чтобы они обязательно с Лужиным встретились.

Из номеров Разумихин и женщины вместе пошли к Раскольникову. Пульхерия Александровна, подходя к его дому, страшно волновалась.

См. полный текст этой главы.

 

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 3 – краткое содержание

У Раскольникова уже сидел Зосимов. Родион, как и вчера, был ужасно скован в разговоре сестрой и матерью. Он почти не скрывал, что их присутствие для него – почти физическая боль. Зосимов и Разумихин, видя это, пытались ободрить друга, но он отвечал на их искренние чувства едва ли не насмешками. Дуня и мать сидели ошеломлёнными.

Раскольников признался, что отдал вчера семье «одного погибшего» все присланные матерью и сестрой деньги. «Я, впрочем, права не имел никакого, зная, как вам самим эти деньги достались». «Полно, Родя, – успокаивала его мать, – я уверена, всё, что ты делаешь, всё прекрасно!» «Не будьте уверены», – скривился Раскольников.

Пульхерия Александровна рассказала, что жена преследовавшего Дуню помещика Свидригайлова, Марфа Петровна, умерла – и, по слухам, после того, как муж её избил. Дуня, впрочем, смягчающе поясняла: «Он вообще с ней всегда был очень терпелив, даже слишком снисходителен к ее характеру, целые семь лет… Как-то вдруг потерял терпение». – «Стало быть, он вовсе не так ужасен, коли семь лет крепился?» – поинтересовался Раскольников. – «Нет, нет, это ужасный человек!» – возбудилась Дуня.

Пульхерия Александровна робко заметила вслух, что Родион так молчалив, что с ним даже страшно говорить. «Полноте, маменька, успеем наговориться!» – отмахнулся Раскольников, и тут же поймал себя на мысли, что с чистой душой ему уже ни о чем, никогда и ни с кем теперь нельзя будет говорить. Это озарение было так ужасно, что он забывшись, встал и пошёл из комнаты, никого не видя. Разумихин остановил его, схватив за руку.

Раскольников как бы в забытьи стал рассказывать, как хотел жениться на дочери хозяйки. «Она больная такая девочка была, совсем хворая; нищим любила подавать, и о монастыре всё мечтала, и раз залилась слезами, когда мне об этом стала говорить… Дурнушка такая собой... Право, не знаю, за что я к ней тогда привязался, кажется за то, что всегда больная… Так, какой-то бред весенний был…» – «Нет, тут не один бред весенний», – воодушевлённо возразила Дуня.

Раскольников вдруг обрадованно вспомнил, что хотел говорить и о деле. «Сестра, или я, или Лужин! – снова заявил он Дуне. – Пусть я подлец, а ты не должна. Один кто-нибудь».

Дуня стала горячо убеждать: она выходит за Лужина совсем не потому, что хочет принести себя в жертву родным. «Я просто из двух зол выбираю меньшее… Я не выйду за него, не быв твердо убеждена, что могу уважать его. И я могу в этом убедиться сегодня же… Даже если я погублю кого, так только себя одну… Я еще никого не зарезала!..» Дуня вдруг заметила, как страшно изменился вдруг при этих последних случайных словах взгляд её брата, и вскрикнула: «Родя, что ты?»

Мать с сестрой показали Раскольникову записку, полученную ими вчера от Лужина. Разворачивая её, он вдруг произнёс, как бы пораженный новою мыслью: «Странно, да из чего я так хлопочу? Да выходи за кого хочешь!» Но, прочитав письмо, возмутился: «Он пишет: пеняйте на себя. Это – угроза вас бросить – и теперь, когда уже в Петербург вызвал. И клевещет на меня: я отдал деньги на похороны, а не на что другое, и не "отъявленной" дочери пьяницы, а его вдове.

Дуня, вопреки настоянию Лужина, просила брата непременно быть завтра вечером на свидании с ним. Раскольников согласился. Дуня попросила прийти и Разумихина.

См. полный текст этой главы.

 

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 4 – краткое содержание

Тут в комнату неожиданно вошла Соня Мармеладова. Видя её необычайно робкий вид, Раскольников сразу наполнился к ней сочувствием – и от этого как будто «ожил».

Он вежливо пригласил Соню сесть. Та была поражена тем, что приличные люди не отвергают её, проститутку, сразу. Раскольников представил Соню матери: «Это дочь того самого Мармеладова».

Оглядев бедную комнату Раскольникова, Соня в потрясении произнесла: «Вы нам всё вчера отдали!?» От этого мать и Дуня сразу стали смотреть на неё теплее. Соня передала Раскольникову приглашение от Катерины Ивановны быть завтра у них на поминках – за этим она и пришла.

Дуня с матерью ушли. Ободрённый состраданием к Соне, Раскольников прощался с ними гораздо теплее, чем разговаривал. «Знаешь, Дуня, – сказал Пульхерия Александровна по выходе на улицу, – смотрела я на вас обоих, совершенный ты Родиона портрет: оба вы меланхолики, оба угрюмые и вспыльчивые, оба высокомерные и оба великодушные».

Раскольников тем временем повернулся к Разумихину: «Ты говорил, что этот… следователь Порфирий Петрович… спрашивал насчёт закладчиков старухи. Так вот, у меня там тоже заклады были: сестрино колечко да отцовские серебряные часы. Всё безделушки, но память – жаль будет, если пропадут!» «Так идём сейчас же со мной к Порфирию!» – засуетился Разумихин.

Вместе с Соней они вышли из дома. Раскольников осведомился об адресе Соне, сказав, что хочет к ней зайти. Соня была очень удивлена этим. Мимо них на улице прошёл какой-то дородный, осанистый, пышущий здоровьем, молодцеватый господин с холодными, голубыми глазами и тростью. Услышав в их разговоре фамилию «Раскольников», он вздрогнул.

Распрощавшись с Разумихиным и Раскольниковым, Соня одна пошла домой. Дородный господин чуть поодаль последовал за ней. Вскоре он с удивлением обнаружил: квартира Капернаумова, где жила Соня, находилась через стену от квартиры мадам Ресслих, где остановился он сам.

Раскольников, идя с Разумихиным к Порфирию, холодно обдумывал, как вести себя у этого следователя. «Порфирий – малый очень умный, – рассказывал Разумихин, – хотя недоверчив, скептик, циник, любитель других дурачить и разыгрывать».

Раскольников составил план, который показался ему очень хитрым. Он вдруг начал подначивать Разумихина, намекая, что догадался о его чувстве к Дуне. Разумихин покраснел, стал конфузиться и беситься. Раскольников захохотал – специально, чтобы войти к Порфирию с весёлым видом и прикрыть этой маской своё сильное волнение. Он жаждал выведать подробности следствия по делу убитой процентщицы.

См. полный текст этой главы.

 

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 5 – краткое содержание

Раскольников вступил в квартиру Порфирия с таким видом, как будто сейчас прыснет со смеху, однако сам был весь настороже. За ним плёлся сконфуженный Разумихин, который, войдя, тут же ударил со зла рукой о маленький столик и чуть не разбил его. «Зачем же мебель ломать?», – юмористически воскликнул Порфирий, встречая гостей. Раскольников был неприятно поражён, увидев у него Замётова.

Порфирий был мужчиной лет тридцати пяти, невысоким, полноватым, выбритым, с большой круглой, коротко остриженной головой. Фигура его напоминала даже бабью. Цвет курносого лица выглядел нездоровым, ресницы мигали. Однако взгляд его был очень проницателен – он придавал Порфирию нечто гораздо более серьезное, чем можно ожидать с первого взгляда.

Раскольников изложил «дельце» о своих вещицах. «Если хотите, можете написать о них прямо ко мне», – предложил Порфирий. – «Это ведь на простой бумаге?» – осведомился Раскольников с наигранным видом беспокойства о пустяках. – «О, на самой простейшей-с!» – подтвердил Порфирий – и вдруг насмешливо подмигнул Раскольникову!

У Раскольникова всё оборвалось внутри. «Знает, что я убийца!» – похолодел он. Родион старался скрыть волнение, но от этого лишь сильнее выявлял его. Он понял, что переиграл, что выглядит ненатурально.

«Я уже давно вас здесь поджидаю, – спокойно заметил Порфирий. (Раскольников вздронул.) – Ваши кольцо и часы, были у старухи в бумажку завернуты, и на бумажке ваше имя и число заклада обозначены».

Разумихин начал некстати рассказывать, как Раскольников вчера «в бреду» удрал из дома. «Я и денег кучу с собой захватил, – зло засмеялся Раскольников. – Вон господин Заметов видел деньги-то».

Оказалось, что для Порфирия это не было новостью. Он уже знал даже, как Раскольников был у Мармеладовых и «пожертвовал» там немалую сумму.

Раскольников едва сдерживал себя. «Ну, бейте прямо, а не играйте, как кошка с мышью», – думал он. Его больше всего интересовало: знает ли Порфирий, как он потом опять ходил в ту квартиру.

Разумихин напомнил Порфирию об их вчерашнем пьяном споре про взгляд социалистов на преступления – дескать люди совершают их, потому что «среда заела». «Социалисты хотят живую историю развития человечества переделать по мёртвой теории, вышедшей из какой-нибудь математической головы. Все людские неустройства одной глупостью объясняют. Хотят дисциплинировать живую душу, сделать рабской, на манер каучука – зато не живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется! Всё на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и комнат в фаланстере свели! Но живой душе рано ещё на кладбище!»

Порфирий посмеивался, но вдруг заговорил о статье Раскольникова в «Периодической речи». Родион и сам не знал, что статью, посланную им в эту газету, там опубликовали. Порфирия интересовала главная мысль этой заметки: «существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления. А обыкновенные должны жить у них в послушании».

Раскольников стал с горячностью объяснять: «Все благодетели человечества были страшные кровопроливцы – иначе и нельзя распространить среди людей полезные установления и идеи. И сделанные ими блага оправдывают их преступления! Обычная масса сохраняет мир и приумножает его численно, а люди особенные двигают мир к цели», к Новому Иерусалиму.

Порфирий удивился тому, что Раскольников всё же верит в Новый Иерусалим. «И в бога веруете?» – спросил он. – «Верую». – «Но как же отличить обыкновенных людей от особых? – не отставал следователь. – А если кто-то из первого разряда сочтёт, что принадлежит ко второму, и начнет устранять все препятствия? И много ли таких необыкновенных людей, которые других имеют право резать? Жутко-с, если уж очень-то много их будет?». – «Не беспокойтесь, таких людей очень мало», – раздражённо проговорил Раскольников.

Разумихин вытаращил глаза: «Да ты серьезно, Родя? Да ведь это разрешение крови по совести, это страшнее, чем официальное разрешение кровь проливать!» Раскольников грустно глядел на него: «Глупенькие или тщеславные есть всегда. Но общество ведь обеспечено ссылками, тюрьмами, судебными следователями, каторгами. Ищите вора».

«Ну-с, а насчет его совести?» – любопытствовал Порфирий. – «У кого есть она, тот страдай, коль сознает ошибку, – не сдавался Раскольников. – Это и наказание ему, – опричь каторги. Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть». – «А вы когда вашу статейку сочиняли – ведь не может быть, чтобы себя не считали, ну хоть на капельку, – тоже человеком необыкновенным?» – «Очень может быть», – презрительно процедил Раскольников. – «И решились бы ради благородной цели перешагнуть: убить и ограбить?» – «Магометом иль Наполеоном я себя не считаю». – «Полноте, кто ж у нас на Руси себя Наполеоном теперь не считает?», – усомнился Порфирий. – «Уж не Наполеон ли какой будущий и нашу Алену Ивановну на прошлой неделе топором укокошил?» – поддакнул Замётов.

Раскольников встал уходить. «Вы у убитой одним из последних были, – произнёс Порфирий. – Не зайдёте ли ко мне в часть, может, что-то полезное сможем у вас узнать». – «Вы хотите меня официально допрашивать?» – резко обернулся к нему Родион. – «Зачем же-с? Покамест это вовсе не требуется. А когда в последний раз были у старухи, то, проходя по лестнице, работников в отворённой квартире не видали?», – как бы невзначай спросил Порфирий.

«Да ведь красильщики мазали в самый день убийства, а он за три дня до этого был?» – закричал Порфирию Разумихин. – «Фу-ты! Перемешал! Совсем перемешал!» – с деланной рассеянностью хлопнул тот себя по лбу.

Раскольников и Разумихин ушли.

См. полный текст этой главы, а также статьи Теория Раскольникова и её опровержение, Крушение теории Раскольникова.

 

Достоевский «Преступление и наказание», часть 3, глава 6 – краткое содержание

По пути Раскольников возмущался перед Разумихиным тем, что Порфирий явно подозревает его в убийстве. «Если бы у них была эта мысль, они бы наоборот её скрывали!» – полагал Разумихин. – «Не скрывают, потому что у них нет фактов. Вот они и стараются наглостью сбить, чтобы я с досады прорвался», – кричал Раскольников.

Его вдруг поразила тревожная мысль: не осталось ли случаем чего из награбленного в дыре за обоями? А вдруг придут с обыском! Наскоро распрощавшись с Разумихиным, Раскольников бросился домой. Он обшарил там дыру за обоями, но ничего не нашёл.

Выйдя затем во двор, он увидел дворника и стоявшего рядом с ним незнакомого угрюмого пожилого мещанина, одетого в странный халат. Дворник показывал мещанину на Раскольникова. Родион бросился к ним. Но мещанин, ничего не сказав, строго оглядел его, повернулся и пошёл прочь. Раскольников кинулся за ним.

Нагнав незнакомца, он с минуту шёл бок о бок с ним, не решаясь от волнения ничего спросить. «Вы меня спрашивали у дворника?» – выдавил он из себя наконец. Мещанин остановился и, глядя на него, зловеще произнёс: «Убивец!» – «Да что вы… кто убийца?» – потрясённо бормотал Раскольников. – «Ты убивец», – проговорил мещанин, повернулся и ушёл.

...Раскольников вернулся домой в дрожи. Он бессильно лёг на диван. Мысли сами текли без всякой связи. Услышав, что к нему входят Разумихин с Настасьей, он притворился спящим. Те решили не будить его и удалились.

 «Кто этот вышедший из-под земли человек? – мучился Раскольников. – Где был он и что видел?»

Он горько клял самого себя: зачем решился на преступление, в душе сознавая, что не Наполеон! «Убить-то убил, а выходит – так и не переступил! Убеждал себя, что делаю всё для благородной цели, тогда как настоящий гений ставит где-нибудь поперек улицы хор-р-рошую батарею и дует в правого и виноватого, не удостоивая даже и объясниться! Мать, сестра, как любил я их! Отчего теперь я их ненавижу?» (См. полный текст этого монолога.)

Он постепенно задремал. Видел во сне, будто идёт вечером по улице, и давешний мещанин издалека манит его рукой. Раскольников побрёл за ним в подворотню дома. Мещанин исчез. А он вдруг оказался в той самой квартире. За висящим там на стене салопом кто-то прятался. Раскольников отвёл его – и увидел старушонку-процентщицу, с наклонённой головой. Он достал топор и начал бить её по голове, раз за разом, но она даже не шевелилась от ударов. Он нагнулся заглянуть ей в лицо, и увидел – старуха заливается смехом. Тут из спальни послышались голоса. Прихожая и лестница уже были полны людей…

Родион проснулся – и увидел, как продолжение сна, что дверь его каморки распахнута настежь, а на пороге стоит незнакомый дородный человек и смотрит на него.

Раскольников прикрыл глаза, глядя сквозь ресницы. Незнакомец вошёл, притворил дверь и тихо сел на стул, опустив подбородок на трость.

Подождав довольно долго, Раскольников приподнялся на диване. «А ведь я так и знал, что вы не спите, – рассмеялся странный гость. – Аркадий Иванович Свидригайлов, позвольте отрекомендоваться…»

См. полный текст этой главы.

 

Читайте также:

 

Достоевский «Преступление и наказание»: часть 1 – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание»: часть 2 – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание»: часть 4 – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание»: часть 5 – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание»: часть 6 – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание»: эпилог – краткое содержание по главам

 

Достоевский «Преступление и наказание» – краткое содержание всего романа по частям и главам

 

Достоевский «Преступление и наказание» – анализ

 

 

© Автор краткого содержания – Русская историческая библиотека