Фет сравнивал поэзию Тютчева со звездным небом: чем дольше в него вглядываешься, тем больше звезд увидишь. Это сравнение приходит на память, когда перечитываешь «Один день Ивана Денисовича».

Впервые познакомившись с ним, мы были настолько потрясены картиной лагерной жизни, что она заслонила в нашем сознании многие другие стороны произведения. Перед нами вставали тени близких, замученных в лагерях, мы только теперь начинали понимать всю меру их страданий, с новой остротой переживали их гибель. Ни одно произведение не вызывало такой острой боли, такого глубокого сопереживания.

 

Александр Солженицын. Один день Ивана Денисовича. Читает автор. Фрагмент

 

Шли годы. Мы прочитали «Архипелаг ГУЛаг», «Колымские рассказы» В. Шаламова. И трагедия, открытая Солженицыным в его первом печатном произведении, потускнела на фоне более страшных мартирологов. Но не только не потускнела художественная ценность «Одного дня Ивана Денисовича», – она стала со временем еще более ощутимой. Перечитывая эту вещь, мы находим в ней такие глубины, каких не могли заметить при первом чтении.

 

Многое помогает понять история «Одного дня Ивана Денисовича». Вот рассказ самого Солженицына: «...как это родилось? Просто был такой лагерный день, тяжелая работа, я таскал носилки с напарником, и подумал, как нужно бы описать весь лагерный мир – одним днем. Конечно, можно описать вот свои десять лет лагеря, там всю историю лагерей – а достаточно в одном дне все собрать, как по осколочкам, достаточно описать только один день одного среднего, ничем не примечательного человека с утра и до вечера. И будет все. Это родилась у меня мысль в 52 году /... / Ну конечно, тогда было безумно об этом думать. А потом прошли годы. Я писал роман, болел, умирал от рака». И лишь в 1959 году писатель вернулся к старому замыслу. «Сел, и как полилось! со страшным напряжением! Потому что в тебе концентрируется сразу много этих дней»[1].

По сути дела, в воспоминаниях писателя об истории создания его произведения раскрывается одна из характерных черт поэтики Солженицына, о которой потом будут говорить многие критики: «необычайное уплотнение событий во времени»[2].

Черта эта особенно явственно проявилась в «Одном дне Ивана Денисовича». Сюжет рассказа ограничен узкими временными рамками: один день. Пушкин говорил, что в его «Евгении Онегине» время расчислено по календарю. В рассказе Солженицына оно рассчитано по циферблату. Движение часовой стрелки на протяжении одного дня становится сюжетообразующим фактором.

О неких временных категориях говорят и начало, и концовка рассказа. Его первые слова: «В пять часов утра, как всегда, пробило подъем...». Последние слова: «Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов – три дня лишних набавлялось...».

То, что структура рассказа определяется движением времени, вполне закономерно. Ведь для зэка главное – срок. А срок состоит из сотен таких же дней, как и тот, что мы пережили вместе с героем рассказа. И хоть надоело ему их считать, но где-то подсознательно, в глубине души работал некий метроном, настолько точно отмерявший время, что даже три лишних дня он отметил среди сотен других.

В рассказе прослеживается жизнь зэка час за часом, минута за минутой. И – шаг за шагом. Место действия столь же важный фактор в этом произведении, как и время действия. Начало – в бараке, потом – в пределах зоны, переход по степи, строительный объект, снова зона... Движение, начатое на узком пространстве клопяной вагонки, завершается на ней же. Мир замкнут. Обзор ограничен.

Но весь этот предельно бедный микромир – только первый круг, расходящийся по воде от брошенного камня. За первым, все дальше и дальше, расходятся другие. Время и пространство раздвигаются за пределы лагеря, за пределы одного дня. За днем встают десятилетия, за малой зоной – зона большая – Россия. Уже первые критики подметили: «... лагерь описан так, что через него видна вся страна»[3]. Да и судьба зэка Щ-854 становится (выражаясь словами Пушкина) воплощением «судьбы человеческой, судьбы народной».

 

Отрывок из книги М. Шнеерсон «Александр Солженицын. Очерки творчества». Подробнее см. в сборнике материалов Солженицын «Один день Ивана Денисовича» – анализ.

См. полный текст повести «Один день Ивана Денисовича».



[1] «Вестник РХД», № 120, 1977, ее. 136-137. Очевидно, дата 1952 г. указана здесь ошибочно. См. примечания автора к рассказу (III, 327).

[2] См., например, статью Н. Пашина «Язык и структура "Августа четырнадцатого"». «Новое русское слово», 21 ноября 1971. О стремлении максимально «уплотнять материал» говорит и сам писатель (см. «Вестник РХД», № 120).

[3] Мих. Коряков. «Иван Денисович». «Новое русское слово», 23 дек. 1962.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.