Многочисленные детали, рассыпанные на страницах «Одного дня Ивана Денисовича» (см. его полный текст и краткое содержание), воссоздают жизнь советской деревни[1]. Прежде всего, мы убеждаемся, что в душе крестьянина Шухова навсегда засела неприязнь к колхозному строю и к тем, кто его навязал народу.

Вспоминает Иван Денисович, как лагерное начальство отобрало у него ботинки и как скинули их в общую кучу. И на память приходит стародавняя боль: «Точно, как лошадей в колхоз сгоняли». Прямой оценки тут нет. Но чего стоит одно это словечко «сгоняли»! Здесь так сказано про лошадей, а в другом месте – про людей: «Тянут же колхоз те бабы, каких еще с тридцатого года загнали, а как они свалятся – и колхоз сдохнет». Выразительно и слово «сдохнет».

 

Александр Солженицын. Один день Ивана Денисовича. Читает автор. Фрагмент

 

Немногими штрихами рисует Солженицын великую трагедию, которая обрушилась на народ в годы раскулачивания и сплошной коллективизации. Вспомним историю бригадира Тюрина. Вернувшись тайком в деревню, он узнает: «Отца уже угнали, мать с ребятишками этапа ждала». И стал сам Тюрин – работник, голова – лагерным волком, а братишка его меньшой сгинул среди блатных. Это не только трагедия одной семьи. Несколько слов – и перед нами картина общенародного горя: «Все привокзальные площади мужицкими тулупами выстланы. Там же с голоду и подыхали, не уехав».

Раскрывается в рассказе и современное положение деревни: «...жизни их не поймешь, – размышляет Шухов. – Председатель колхоза де новый – так он каждый год новый, их больше года не держат. Колхоз укрупнили – так его и ране укрупняли, а потом мельчили опять».

Не только Шухов не приемлет колхозной жизни: «...с войны с самой ни одна живая душа в колхоз не добавилась: парни все и девки все, кто как ухитрится, но уходят повально /... / Мужиков с войны половина вовсе не вернулась, а какие вернулись – колхоза не признают...».

Советские критики любили говорить, какой, мол, Иван Денисович замечательный труженик. Сцена кладки стены, действительно, самая светлая в рассказе. А по сути дела – едва ли не самая трагическая. Ведь в этой сцене раскрываются потенциальные силы народа, загубленные бессмысленно и жестоко. Страна теряла тружеников, на коих зиждилось ее благополучие, погибал земледельческий народ. И Россия – житница Европы – превращалась в государство, импортирующее хлеб.

Ощущается какая-то дикая бессмыслица: кому, зачем надо было уничтожать тысячи людей, каков смысл этого бесовского глумления над страной, над народом?!

 

Столь же безумная нелепость обнажается в деталях, напоминающих о недавно отгремевшей войне (время действия в рассказе – начало 1951 года). Мы узнаем, что армия была обезглавлена еще в конце тридцатых годов. Комвзвода, – рассказывает Тюрин, – получил десятку, комполка и комиссар расстреляны. Лагеря заглатывали и простых солдат. Показательна судьба самого Шухова, Сеньки Клевшина и других. «Это шпионы деланные, снарошки. По делам проходят как шпионы, а сами пленники просто».

Отдельные детали воссоздают и первый период войны. Отчетливо проступает главное: в поражении, в гибели тысяч и тысяч повинна сама советская власть. Шухов это прекрасно понимает: «... в сорок первом к войне не подготовились», – говорит он Алешке. Вспоминает Иван Денисович и о событиях сорок второго: «...на Северо-Западном окружили их армию всю, и с самолетов им ничего жрать не бросали, а и самолетов тех не было /... / И стрелять было нечем. И так их помалу немцы по лесам ловили и брали».

В этой трагической ситуации Шухов, как и Клевшин, проявил незаурядное мужество. Вместе с несколькими солдатами он убежал из плена. Вскользь, как бы мимоходом, в рассказе поднимается нравственная проблема, которая ляжет в основу «Случая на станции Кочетовка»: суть советского общества – недоверие к человеку. Чудом спасшегося из плена Шухова объявляют фашистским агентом и сажают за решетку.

Испытав невзгоды колхозной жизни до войны, узнав почем фунт лиха на фронте, Иван Денисович теперь знакомится с советским «правосудием». Во время следствия он постигает простую истину: «Закон – он выворотной». И понимая, что его забьют до смерти, он предпочитает признать себя шпионом.

Но для чего понадобилось «служителям закона» посылать солдата не на фронт, а на каторгу? Человек мудрый, Шухов не задает себе такого вопроса. Он понимает: так уж повелось.

Со страниц совсем небольшого рассказа, рисующего один день из жизни рядового зэка, встает история уничтожения народа – сперва в год «Великого перелома», а затем в годы «Великой Отечественной войны». И страницы эти проникнуты ненавистью и болью.

 

Отрывок из книги М. Шнеерсон «Александр Солженицын. Очерки творчества».

См. также сборник материалов Солженицын «Один день Ивана Денисовича» – анализ.



[1] На это впервые обратил внимание В. Завалишин в статье «Повесть о мертвых домах и советское крестьянство». «Грани», № 54, 1963. Интересно отметить, что почти все приводимые далее детали не были включены автором в «облегченный» для подцензурного издания текст и восстановлены лишь позднее в зарубежных изданиях.