Та же ночлежка, что в 1-м и 2-м действиях. Перегородки в месте, где была комната Пепла, теперь сломаны. За столом посреди комнаты Сатин, Барон и Настя пьют водку, обсуждая бесследное исчезновение Луки: тот пропал, когда на убийство Костылева сбежалась полиция. [См. полный текст 4-го действия и краткое содержание всей пьесы целиком.]

 

Горький. На дне. Спектакль 1952 г.

 

Насте жаль, что Луки больше нет: «Хороший был старичок! Все видел, все понимал, всех жалел». Но Сатин смеётся: «Он был как мякиш для беззубых. Какая польза тебе, если я тебя пожалею?»

Настя ударяет стаканом по столу: «И чего я живу здесь с вами? Уйду куда-нибудь… на край света!» – Сатин опять смеётся: «И захвати с собой Актёра. Он всё рвётся найти на краю света лечебницу для пьяниц!» – Актёр высовывается с печи: «Да, я скоро уйду, уйду! Вы все невежды! Дикари! Люди без сердца!»

Сатин и Барон хохочут.

Клещ неодобрительно ворчит о Луке: «Поманил их куда-то, а сам – дорогу не сказал. Правды он не любил, старик-то». – Но Сатин вдруг возбуждается: «Молчать! Вы все – скоты! Старик не шарлатан! Что такое правда? Человек – вот правда! Он это понимал… вы – нет! Я – понимаю старика! Он врал, но – это из жалости к вам! Вы слабы, вам ложь нужна! И кто живет чужими соками – тем ложь нужна. Одних она поддерживает, другие – прикрываются ею. А кто – сам себе хозяин, кто независим и не жрет чужого – зачем тому ложь? Ложь – религия рабов и хозяев… Правда – бог свободного человека! Старик? Он – умница! Однажды я спросил его: "Дед! зачем живут люди?". И он ответил: "А – для лучшего люди-то живут, милачок! Вот, скажем, живут столяры и всё – хлам-народ… Но от них иногда рождается лучший столяр, который сразу своё дело на двадцать лет вперед двигает. Так же и все другие… слесаря, там… сапожники и прочие рабочие люди… и крестьяне… и даже господа – для лучшего живут! Всяк думает, что для себя проживает, ан выходит, что для лучшего! Потому-то всякого человека уважать надо"».

Барон задумывается и начинает с грустью вспоминать свою дворянскую семью. «Деды мои имели сотни крепостных! Дом в Москве! Дом в Петербурге! Кареты с гербами! Десятки лакеев!» – Настя назло ему кричит: «Не было этого!» – Барон: «У меня есть документы!» – Сатин хохочет.

Заговаривают о том, что избитая Василисой Наташа была в больнице, но потом исчезла из неё, никто не знает куда. Ваську Пепла и Василису арестовали. Оба они винят друг друга в смерти Костылева – неизвестно, кто из них кого крепче в тюрьму засадит. Абрама Медведева выгнали из полиции.

Настя, перепившись водки, злобно кричит на Сатина и Барона и убегает из комнаты. Сатин начинает свой «философский» диалог, который в советское время признавали очень глубоким по мысли и учили наизусть во всех школах:

«Человек может верить и не верить… это его дело! Человек – свободен… он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум... Человек – вот правда! Всё – в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга! Чело-век! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо! Выпьем за человека, Барон! Хорошо это… чувствовать себя человеком!.. Я – арестант, убийца, шулер… ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика… и сторонятся и оглядываются… и часто говорят мне – "Мерзавец! Шарлатан! Работай!" Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми… Не в этом дело! Человек – выше сытости!»

«Ты хорошо рассуждаешь, – качает головой Барон. – Но я так жить не умею. Я боюсь, трушу. Я учился в гимназии, в дворянском институте, потом женился, носил фрак – и никогда не понимал, для чего всё это делаю. Потом я разорился, растратил казенные деньги, попал в тюрьму, а после – сюда, в нищую ночлежку. А ведь зачем-нибудь я родился… а?»

Загоревав, Барон уходит. Татарин расстилает коврик и становится на молитву аллаху. Актёр внезапно ему: «Татарин, помолись за меня!» – Тот: «Сам молись!» – Актёр спрыгивает с печи, подходит к столу, дрожащей рукой наливает себе водки и выходит из комнаты. Сатин ему вслед: «Эй, сикамбр, куда?»

Входят бывший полицейский Медведев и картузник Бубнов с кренделями, воблой и двумя бутылками водки. Бубнов, где-то подзаработавший денег, кричит: «Всех угощаю!»

Вбегает босой сапожник Алёшка и запевает частушки. Все насмехаются над Медведевым: он лишился полицейского чина, одна его племянница теперь в тюрьме, другая пропала. «Человек без племянниц – не дядя!» – кричит Бубнов. «Отставной козы барабанщик!» – изгаляется Алёшка.

Появляется Квашня, которая в начале пьесы клялась, что ни за что не выйдет замуж за Медведева, но теперь, оказывается, сошлась с ним. Она бранит Медведева за пьянство и за то, что он надел её кофту. «Удивительная ты баба! Мяса, жиру, кости – десять пудов, а мозгу – золотника нету!» – кричит Квашне Алёшка. Сатин с Клещом хохочут.

Все вновь, как и в начале 2-го акта, запевают: «Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно». Алёшка подыгрывает на гармони. Но в дверях внезапно показывается Барон: «Эй вы! Иди… идите сюда! На пустыре, там… Актер удавился!»

Все застывают.

Сатин, негромко: «Эх, испортил песню, дур-рак!».

 

© Автор статьи – Русская историческая библиотека. Для перехода к краткому содержанию предыдущего действия пьесы пользуйтесь расположенной ниже кнопкой Назад. См. также полный текст «На дне», краткую и подробную биографии Максима Горького.