Андрей Белый вспоминает об одном трагическом возвращении Блока домой. «Однажды, в 12 часов ночи, он входит в мятом своем сюртуке, странно серый, садится; и – каменеет у стенки; Любовь Дмитриевна [жена Блока]: "Саша – пьяный?" Александр Александрович соглашается: "Да, Люба, пьяный"». Вернулся в тот день с островов; в ресторане им было написано стихотворение «Незнакомка»...

 

Блок. Незнакомка. Читает Вениамин Смехов

 

Кто из нашего поколения не помнит его наизусть [см. его полный текст]:

 

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

 

Звучание одной первой строки, с ее открытыми «а» и повторением плавных «р» и «н» (вечерам… ресторанами), уже уносит волшебной музыкой. Ей откликается торжественное «а» в строфе:

 

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

 

Но здесь звук «а» инструментован шипящими ж, ч, ш (каждый вечер, час, назначенный, девичий, шелками, схваченный, движется) – и эти обертоны сопровождают мелодию шорохами и шелестами призрачных шелков. И самая магическая строка:

 

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

 

Здесь снова рокочет труба «р» (древними, поверьями, упругие, призрачные, перьями, рука, а высокое «а» резко падает в глухое «у» (упругие шелка – узкая рука).

Таинственное видение включено в пошлую раму сестрорецкого пейзажа: переулочная пыль, крендель булочной, остряки в котелках, сонные лакеи, пьяницы с глазами кроликов. И в весеннем тлетворном духе, среди детского плача и женского визга, живет и торжествует только она, одна она:

 

И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

 

Пьяный поэт, вернувшись домой, вынул из кармана скомканную бумажку с наспех набросанными строками. Они принесли ему славу. Она была куплена дорогой ценой.

Читайте также краткий обзор творчества Александра Блока.