Почти с самого начала письменности на Руси появились летописи, т. е. исторические своды, хроники. В монастырях монахи вели пасхалии, таблицы, на которых вычисляли, какого числа будет Пасха, все праздники и посты, передвигающиеся вместе с днем Пасхи. В свободных клетках этих таблиц, или на широких полях монахи часто записывали какое-нибудь краткое историческое сведение, отмечавшее этот год, – или замечание о погоде этого года, или какое-нибудь необыкновенное явление. Например: «князь Василий Костромской умре», или «талая зима», «погиблое (дождливое) лето»; иногда, если ничего особенного в этом году не случилось, было написано: «тишина бысть», т. е. не было войны, ни пожара, ни других бедствий, – или: «ничесоже не бысть».

 

Повесть временных лет

 

Иногда вместо таких кратких заметок были вставлены целые рассказы, особенно интересные потому, что были написаны современниками или даже очевидцами события. Так, мало-помалу, составлялись исторические хроники, – летописи, – сначала в виде заметок на пасхальных таблицах, позднее – в виде самостоятельных летописных сводов.

В начале ХІІ века в Киево-Печерской лавре было написано замечательное историческое и литературное произведение, называемое «Повесть временных лет». Вот его полное заглавие: «Се повесть временных (прошлых) лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть».

Кто написал «Повесть временных лет», – точно неизвестно. Сперва думали, что её автор – тот же преп. Нестор, который написал житие преп. Феодосия. Преп. Нестор несомненно вел летопись, – в Киево-Печерском монастыре имеются мощи двух Несторов: «летописателя» и другого, Нестора «некнижного», названного так в отличие от первого. Несомненно, некоторые труды преп. Нестора вошли в состав Повести, так вошло, например, целиком его житие преп. Феодосия. Но в конце Повести есть приписка: «Игумен Сильвестр Святого Михаила (монастыря около Киева) написав книги си летописец».

Некоторые ученые предполагают, что игумен Сильвестр был только переписчиком Повести, а не автором, может быть пополнил ее. В те времена переписчики часто ставили свое имя в конце рукописи, которую переписывали.

Итак, имя автора точно не установлено. Во всяком случае, это был человек духовный, глубоко религиозный и очень начитанный, образованный. Видно, что для составления Повести он пользовался многими летописными сводами (Новгородским и начальными Киевскими), житиями, сказаниями, поучениями и греческими хрониками, откуда, например, взяты торговые договоры наших первых князей с Византией.

Начинается рассказ «Повести» со всемирного потопа. Говорится о столпотворении Вавилонском, о разделении языков. Одним из этих «языков», из «племени Афетова», был «язык словенск», т. е. народ славянский.

Автор потом рассказывает о поселении славян на Дунае, о расселении их оттуда в разные стороны. Славяне, пошедшие вверх по течению Днепра и на север, – были нашими предками. Все, что мы знаем о древних славянских племенах, о древлянах, полянах, северянах, – об их обычаях, нравах, о начале русского государства и о первых наших князьях, – все это мы знаем из Повести временных лет и должны быть особенно благодарны автору ее, положившему начало русской истории.

В состав Повести вошло множество древних сказаний, преданий и легенд. Например, рассказывается предание о проповеди апостола Андрея на берегах Черного моря (которое автор называет «Русским» морем), о том, что апостол Андрей поднялся по Днепру до того места, где впоследствии был основан Киев, водрузил крест на горах киевских и предсказал, что на этом месте «воссияет благодать Божия». В рассказе об основании Киева говорится о легендарных князьях Кие, Щеке и Хориве и сестре их Лыбеди, – но автор не выдает их существование за исторический факт, а рассказывает, как предание.

Судьбоносным событием для Руси, развития ее культуры и книжности явилось создание славянской азбуки Кириллом и Мефодием в 863 году. Летопись рассказывает об этом так: русские князья обратились к византийскому царю Михаилу с просьбой прислать им учителей, которые «могли бы рассказать о книжных словах и смысле их». Царь послал им «искусных философов» Кирилла (Константина) и Мефодия. «Когда же братья эти пришли – начали они составлять славянскую азбуку и перевели Апостол и Евангелие. И рады были славяне, что услышали они о величии Божьем на своем языке».

Дальше события передаются с большей достоверностью. Даются яркие, красочные характеристики древних князей: например, князя Олега. Рассказывается о его походе на Царьград с эпизодами фольклорного характера (Олег подступает к стенам города в ладьях, двигающихся под парусами по суше, вешает свой щит над воротами Константинополя).

Князь Олег

Князь Олег прибивает свой щит ко вратам Царьграда. Гравюра Ф. Бруни, 1839

 

Здесь же приведено предание о смерти Олега. Волхв (языческий жрец) предсказал князю смерть от любимого коня. Олег усомнился в этом пророчестве, пожелал увидеть кости умершего коня, но выползшая из черепа змея ужалила его. Этот летописный эпизод лег в основу баллады А. С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге».

Далее повествуется о княгине Ольге, которая была «мудрейшей всех человек», про сына ее, князя Святослава. Несмотря на то, что он был язычником и не хотел по примеру своей матери принять христианство, автор довольно сочувственно говорит о его прямоте, известном благородстве, знаменитых словах – «иду на вы», которыми он предупреждал своих врагов о нападении.

Но главным важнейшим событием русской жизни автор считает крещение Руси и останавливается на нем особенно подробно. Рассказывая о святом князе Владимире, он говорит о той огромной перемене, которая произошла в его характере с принятием христианства.

В «Повесть» вошло и житие св. князей Бориса и Глеба, написанное Иаковом Мнихом (гл. 10-я). С большим сочувствием и уважением говорит автор о князе Ярославе Мудром. Доведен рассказ «Повести» до 1110-го года.

Существуют продолжения этого летописного свода, которые велись в разных монастырях и носили поэтому названия разных городов: Киевская, Волынская, Суздальская летописи. Одну из Новгородских летописей, Иоакимовскую, не дошедшую до нас, считают даже древнее Повести временных лет.

Но в «Повести» есть одно качество, принадлежащее только ей: она написана до разделения Руси на уделы, автор смотрит на славян, как на один целый народ, не придает никакого местного отпечатка своему рассказу. Вот почему «Повесть временных лет» можно справедливо назвать общерусской, всероссийской летописью.