Николай Михайлович Карамзин родился 1 декабря 1766 года. Отец его был помещиком Самарской губернии, рано овдовел и женился вторично. Будущий писатель, лишившись матери, рано замкнулся в себе: природная чувствительность и наклонность к мечтательности обострились у него благодаря чтению романов.

Портрет Карамзина. Тропинин

Николай Михайлович Карамзин. Портрет кисти Тропинина

 

На 12-м году он был привезен в Москву и отдан в пансион професора Шадена. На воспитание Шаден смотрел с идеалистической, сентиментальной точки зрения: он воспитывал в детях, прежде всего, «сердце», старался развивать «чувствительность» (педагогика Руссо и Геллерта). В пансионе Карамзин начал знакомиться с новейшей немецкой идеалистической поэзией.

По окончании образования Карамзин отслужил положенные годы в военной службе и уехал в Симбирск, где повел рассеянную жизнь. Сблизившись с масоном Тургеневым, он вернулся в Москву, стал содействовать здесь деятельности Новикова, помогая ему вместе с другими юношами в качестве переводчика издавать полезные для народного просвещения книги. Можно думать, что в это время он сам сделался масоном.

Дружба с одним очень начитанным юношей из этого кружка новиковской молодежи, – Петровым, помогла Карамзину хорошо ознакомиться с лучшими произведениями всемирной литературы, – и он стал увлекаться Шекспиром, Юнгом, Томсоном, Макферсоном, Стерном, Ричардсоном, Руссо, Галлером, Геснером, Клопштоком и Клейстом.

Под влиянием масонского миросозерцания, Карамзин увлекся философией и политикой: он сделался деистом и поклонником освободительных настроений конца века: начинавшаяся тогда революция во Франции радовала его юное сердце, идеалистически настроенное, полное возвышенной любви ко всему человечеству, – от французского освободительного движения он ждал счастья для всего мира. Впоследствии он вспоминал, как в равней юности –

 

...мечтами обольщался,
Любил с горячностью людей,
Как нежных братий и друзей
...Готов был кровию своею
Пожертвовать для блага их!

 

«Конец нашего века, говорит он в одном позднейшем произведении, почитали мы концом главнейших бедствий человечества и думали, что в нем последует важное, общее соединение теории с практикой, умозрения с деятельностью». Другими словами, юный утопист верил, что стоит во Франции утвердиться республике, чтобы там люди сделались счастливы, и тогда такое же счастье начнется во всех других государствах Европы.

Но эти идеи, любезные очень многим людям XVIII века, не сложилась у Карамзина в «убеждения», – они остались для него «прекрасной мечтой», тревожившей его, манившей, но не определившей его жизни. В это время он так характеризовал себя: он – «молодой человек, у которого в груди бьется горячее сердце, который ищет чего-то, к чему он мог бы привязаться всей душой и о чем он сам не имеет определенного понятия». Таким образом, перед нами, – «прекраснодушный» юноша, романтически настроенный, сентиментальный мечтатель-утопист, идеалист-либерал, далекий от жизни действительной (ср. тип Ленского).

В 1789 г. Карамзин отправился путешествовать, побывал в Германии, в Швейцарии, Франции, Англии и вернулся на родину с большим запасом новых сведений, но сильно разочарованный в освободительном французском движении, потеряв половину того обожания, с которым он раньше заглазно относился к Западной Европе. Особенно отрезвляюще подействовали на Карамзина личные наблюдения, сделанные им над революцией в Париже, и рассказы о крайностях и увлечениях деятелей революционной борьбы. Во имя «свободы», «равенства» и «братства» совершались во Франции насилия, убийства. – Этого не могло перенести чувствительное сердце юноши – и он отступился от своего мечтательного либерализма. –

 

Когда ж людей невинных кровью
Земля дымиться начала,
Мне свет казался адом зла.
.....................................
…Время, опыт разрушают
Воздушный замок юных лет,
Красы волшéбства исчезают:
Теперь иной я вижу свет!
И вижу ясно, что с Платоном,
Республик нам не учредить...

 

По возвращении на родину Карамзин стал издавать «Московский Журнал», в котором и были напечатаны его сентиментальные повести и стихи. Потом, под влиянием сурового павловского режима, он ушел от литературы в изучение русской истории.

При восшествии на престол Александра I, Карамзин опять выступил в печати, на этот раз в роли публициста, издавая журнал «Вестник Европы». Потом занятия русской историей окончательно отвлекли его от поэтической деятельности. Он стал выпускать, том за томом, свою знаменитую «Историю Государства Российского». Знакомство с устоями русской истории, разочарование во французской революции, годы – превратили под конец жизни Карамзина-космополита и либерала в Карамзина-патриота и консерватора, который, правда, не отрицал красоты и возвышенности республиканских идеалов, но решительно признал невозможность полного осуществления этих идеалов на земле вообще, а в особенности, их полную непригодность для России. (См. Карамзин «Записка о древней и новой России».)