Первый гость Обломова – Волков, молодой человек лет двадцати пяти, пышущий здоровьем, очень жизнерадостный, прекрасно одетый. Хочет подать Обломову руку, но тот: «Не подходите, не подходите: вы с холода!»

Волков хвастается своим новым фраком. Зовёт Обломова на сегодняшние первомайские гуляния в Екатерингоф. Рассказывает, что влюбился в их общую знакомую, юную Лидию. Приглашает Обломова бывать у князя Тюменева: «Там меньше 50 человек никогда не бывает, иногда и до ста. Почему вы не ездите к Муссинским, к Мездровым? Хотите я вас туда введу?». – Обломов: «И вам не лень мыкаться изо дня в день?» – «Почему же лень?.. Скоро лето. Поеду в деревню. С Лидией будем в роще гулять, кататься в лодке, рвать цветы…».

 

Гончаров. Обломов. Аудиокнига

 

Волков убегает с весёлым и радостным видом. Обломов про себя: «В десять мест в один день – несчастный! На что же человек при такой жизни раздробляется и рассыпается?»

Новый звонок и новый гость – Судьбинский. Это господин средних лет, с довольно потёртым лицом, но покойно-сознательным выражением в глазах.

Он – чиновник, который недавно получил повышение. С удовольствием рассказывает Обломову об общих знакомых по департаменту и более всего о своих служебных успехах. Занят целый день, работает даже дома. Зато – «тысяча двести рублей жалованья, особо столовых семьсот пятьдесят, квартирных шестьсот, пособия девятьсот, на разъезды пятьсот, да награды рублей до тысячи». К тому же хвалит начальник Фома Фомич, а раз похвалил и сам министр.

Обломов удивлён, что Судьбинский так много получает. Но и сочувствует ему: «работать с восьми часов до двенадцати, с двенадцати до пяти, да дома еще – ой, ой!» Судьбинский: «А что ж бы я стал делать, если б не служил? Да и деньги очень нужны: осенью женюсь на Мурашиной. У неё отец действительный статский советник, десять тысяч дает, квартира казенная».

Судьбинский тоже зовёт Обломова поехать сегодня в Екатерингоф. Илья Ильич снова отказывается.

Судьбинский уходит. Вновь звонок – пришёл Пенкин. Обломов и ему: «Не подходите, не подходите: вы с холода!»

Пенкин – писатель и журналист модного «реального направления». Пишет «о торговле, об эмансипации женщин, о прекрасных апрельских днях, какие выпали нам на долю, и о вновь изобретенном составе против пожаров». «Две статьи в газету каждую неделю, да вот написал рассказ на смелую и новую тему: как в одном городе городничий бьет мещан по зубам. Мне удалось показать и самоуправство городничего и развращение нравов в простонародье, дурную организацию действий подчиненных чиновников и необходимость строгих, но законных мер».

«Умоляет» Обломова прочесть поэму «Любовь взяточника к падшей женщине». «Я не могу вам сказать, кто автор: это еще секрет». Уверяет: в ней «обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты, все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа и целый рой обманывающих его взяточников, и все разряды падших женщин разобраны… француженки, немки, чухонки, и всё, всё… с поразительной, животрепещущей верностью… Автор велик! В нем слышится то Дант, то Шекспир».

Обломову читать поэму лень. Однако болтовня Пенкина всё же задевает в нём чувствительную ноту. Он со страстью говорит, что у нынешних писателей «жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не "невидимые слезы", а один только видимый, грубый смех, злость… Где же человечность-то?.. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь... Изображают они вора, падшую женщину, а человека-то забывают...».

Пенкин возражает: «Что же, природу прикажете изображать: розы, соловья или морозное утро, между тем как все кипит, движется вокруг? Нам нужна одна голая физиология общества, не до песен нам теперь». – Обломов не унимается: «Человека, человека давайте мне! Любите его…»

Пенкин изумлённо глядит на него. Обломов вдруг замолкает, сникает и ложится на диван. Пенкин тоже безуспешно приглашает в Екатерингоф. После его ухода Обломов думает: так писать, как он – это «тратить мысль, душу свою на мелочи, менять убеждения, торговать умом и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать покоя и все куда-то двигаться…»

Опять звонят. Входит человек неопределенных лет, с неопределенной физиономией, не красивый и не дурной, не высокого и не низкого роста, не блондин и не брюнет – средний, ничем не выдающийся, бесцветный, незаметный индивид. Даже фамилию этого знакомого Обломова точно никто не знал. Одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев.

Алексеев тоже заговаривает о поездке в Екатерингоф, Обломов вновь отклоняет. Гость бессмысленно ходит по комнате, не заговаривая ни о чём важном.

Обломов жалуется ему на свои «два несчастья»: гонят с квартиры и староста известил, что упали доходы с имения. Обломов вдруг замечает: письмо старосты, которое Захар давеча так и не нашёл, лежит в складках его одеяла. Читает письмо Алексееву. Староста сообщает: «в вотчине все благополучно», но пятую неделю нет дождей. Этакой засухи старики не запомнят, погиб почти весь урожай. В недоимках недобор. «Доходцу, будет, батюшка ты наш, благодетель, тысящи яко две помене против того года».

Обломов: «Не помню, сколько присылали мне в прошлом году: то ли семь, то ли восемь тысяч. А теперь он сажает меня на шесть!» – Алексеев: «Да, большой убыток». – Обломов, пригорюнившись: «Хоть бы Штольц скорей приехал!»

В этот момент раздаётся такой отчаянный звонок в дверь, что оба они вздрагивают.

 

Для перехода к краткому содержанию следующей / предыдущей главы романа, пользуйтесь кнопками Вперёд / Назад ниже текста статьи.

Читайте также полный текст этой главы и краткое содержание всей 1-й части «Обломова» целиком.