В «Капитанской дочке» А. С. Пушкин (см. его краткую биографию) обнаружил удивительное мастерство в характеристике и описании Пугачева (см. также статью Образ Пугачёва у Пушкина). В пору романтизма, когда писатели особенно дорожили риторикой и эффектами, Пушкин сумел понять и нарисовать в Пугачеве не мелодраматического героя, а просто человека, с обычными слабостями и достоинствами. Пугачев в его толковании тем интереснее для нас, что к обрисовке его души Пушкин готовился долголетним изучением исторических материалов, записок и устных преданий. Таким образом, в характеристике предводителя знаменитого восстания сказался не только поэт-художник, инстинктом прозревающий человеческую душу, но и добросовестный ученый-историк.

Емельян Пугачёв

Емельян Пугачёв

 

Благодаря такому соединению точек зрения, образ Пугачева получился полный. Пушкин не умолчал о преступных свойствах его души (например, о кровожадности), но сумел найти в нем широкие черты отваги, удальства и способность отдаваться иногда благородным порывам; уловил в нем добродушие и хитроватый простонародный юмор.

Пушкинский Пугачев представляет соединение богатырского размаха с плутоватостью яицкого казака, прошедшего огонь и воду, и с повадками разбойника. Не уменьшая крупных размеров Пугачева, Пушкин не делал из него мелодраматического злодея или байроновского героя; он не забывал об исторических условиях, которые породили Пугачева и пугачевщину». Не широкие политические замыслы, а «прыткость, бодрость молодецкая и хмелинушка кабацкая» – как поется в песне, выдвинули Пугачева. Смелый, отважный, всегда полагающийся на авось, этот «герой безвременья», умеющий напустить, когда нужно, ужас, может хохотать от души заразительным, добродушным смехом. (См. также Образ Хлопуши в «Капитанской дочке».)

Простой человеческий разговор Гринева подкупает Пугачева и помогает юноше установить с ним откровенные, почти приятельские отношения. Он даже раскрывает Гриневу свои честолюбивые замыслы: «Как знать! – говорит он. – Авось и удастся! Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвой!»

Пугачёву хочется только поцарствовать, – он знает, что судьба Гришек Отрепьевых непрочна, но путь к ней захватывающ. Пугачев, в изображении Пушкина – незаурядная личность, что-то вроде поэта-мечтателя. С диким вдохновением рассказывает он Гриневу сказку о том, что ворон живет триста лет, потому что питается падалью, а орел – недолго, но зато пьет живую кровь. И Пугачев готов жить недолго, но бурно, мятежно, – такую жизнь он предпочитает спокойной.

Пушкин сумел подслушать поэтические настроения в душе не только Пугачева, но и у его диких сообщников: они – такие же авантюристы и так же знают, что час расплаты не за горами. На Гринева производит сильное впечатление разбойничья песня: «не шуми, мати, зеленая дубравушка», которую поют товарищи Пугачева. Невозможно рассказать, говорит Гринев, какое действие произвела на меня эта простонародная песня про виселицу, распеваемая людьми, обреченными виселице. Их грозные лица, стройные голоса, унылое выражение, которое придавали они словам, и без того выразительным, – все потрясало меня каким-то пиитическим ужасом!

Поэт сумел в этой сцене раскрыть всю психологию разбойничества, проникнуть в дух той поэзии, которая создана была размахом буйной личности, вырвавшейся на свободу! Пушкин очень интересовался разбойничеством, – он начал с собирания песен о Стеньке Разине, а затем перешел к Пугачеву. Баллада его «Жених» тоже относится к этой теме. Образы разбойников есть и в его «Песнях западных славян».