Аркадий сибаритствовал в имении, Базаров работал. Павел Петрович ненавидел Базарова, считая его нахалом, циником, плебеем. Николай Петрович Базарова побаивался, но охотно присутствовал при его опытах. Слуги Базарова уважали, кроме камердинера Прокофьича, который уверял, что он со своими бакенбардами – настоящая свинья в кусте. Служанка Дуняша в Базарова влюбилась.

 

Отцы и дети. Художественный фильм по роману И. С. Тургенева. 1958

 

Как-то Николай Петрович подслушал разговор Базарова и Аркадия, шедших с прогулки. «Твой отец добрый малый, но его песенка спета, – говорил Базаров. – Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает. Ведь он не мальчик: пора бросить эту романтическую ерунду. Дай ему лучше почитать бюхнерово "Stoff und Kraft"».

«Да почему надо верит, что этот Базаров ушел вперед? – вскипел Павел Петрович, когда брат пересказал ему эту беседу юношей. – Чем он от нас так уж очень отличается? Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан».

Николай Петрович рассказал, что Аркадий действительно принёс ему материалистическое сочинение «Stoff und Kraft» и отнял Пушкина.

Николай Петрович сообщил также, что получил письмо от их родственника по матери, Колязина, который вышел в чиновные тузы и приехал ревизовать губернию. Колязин приглашал Николая Петровича и Павла Петровича к себе в город, но те решали не ехать: «Зовёт, лишь чтобы показаться нам во всей своей славе».

За вечерним чаем разразилась новая словесная схватка между Базаровым и Павлом Петровичем. «Дрянь, аристократишко», – случайно отозвался Базаров об одном соседнем помещике. «По вашим понятиям слова: "дрянь" и "аристократ" одно и то же означают? – взорвался Павел Петрович. – Меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов – настоящих. Вот, к примеру, в Англии аристократы не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность, но это всё проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека». – «Вы вот уважаете себя и сидите сложа руки, – развязно ответил Базаров. – Какая ж от этого польза для общественного блага? Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, – подумаешь, сколько иностранных… и бесполезных слов!». – «Я не понимаю, как можно не признавать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?»

«Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов», – вмешался в разговор Аркадий. – «В теперешнее время полезнее всего отрицание, – скрестил руки на груди Базаров. – Мы отрицаем». – «Всё?». – «Всё», – выговорил Базаров с невыразимым спокойствием. – «Выражаясь точнее, вы всё разрушаете? Да ведь надобно же и строить». – «Это уже не наше дело. Сперва нужно место расчистить».

«Вы не знаете русский народ, – волновался Павел Петрович. – Он свято чтит предания, он не может жить без веры…» – «Это ничего не доказывает, – перебил Базаров. – Народ полагает, что когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне соглашаться с ним?» – «Тогда я вас за русского признать не могу!» – «Мой дед землю пахал. Спросите любого из ваших мужиков, в ком из нас – в вас или во мне – он скорее признает соотечественника. Вы и говорить-то с ним не умеете». – «А вы говорите с ним и презираете его в то же время». – «Что ж, коли он заслуживает презрения!» – «Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным». – «Мы ничего не проповедуем. Недавно наши так называемые передовые люди много болтали о каком-то искусстве, о парламентаризме, об адвокатуре и чёрт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться в кабаке». – «Значит, вы решились сами ни за что серьезно не приниматься, а только ругаться?» – «Да. И это называется нигилизмом». – «Но не так же ли вы болтаете, как и все прочие обличители?» – «Чем другим, а этим грехом не грешны», – проскрипел Базаров сквозь зубы.

«Мы ломаем, потому что мы сила. И потому же не даём никому отчёта», – вновь вмешался Аркадий. – «Сила! – завопил Павел Петрович. – И в диком калмыке и в монголе есть сила. Но нам дорога цивилизация, милостивый государь; нам дороги ее плоды. Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть! Сила! Да вас всего четыре человека с половиною, а тех – миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!» – «Коли раздавят, туда и дорога, – не без надменности ответствовал Базаров. – Только бабушка еще надвое сказала. От копеечной свечи, вы знаете, Москва сгорела». – «Вот, вот чем увлекается молодежь! – не унимался Павел Петрович. – И эта зараза уже далеко распространилась. Мне сказывали, что в Риме наши нынешние художники Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бесплодны до гадости». – «По-моему, Рафаэль гроша медного не стоит, – самоуверенно басил Базаров, – да и они не лучше его. Я тогда буду готов согласиться с вами, когда вы представите мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания». – «Да вот хоть община, например». – «Насчет общины поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки». – «Семья!» – «Но вы, чай, слыхали о снохачах? Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдете».

Аркадий с Базаровым ушли. Николай и Павел Петровичи сидел в ошеломлении.

Впрочем, и Николай Петрович колебался: «Раньше и нам самим наши родители казались устарелыми. А теперь... Теперь настала наша очередь. Пилюля горька – а проглотить ее нужно». – «Ты уже чересчур благодушен и скромен, – мрачно возразил Павел Петрович. – А я уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков».

 

См. полный текст этой главы, краткое содержание всего романа «Отцы и дети», его подробный анализ, биографию И. С. Тургенева и статьи Образ Базарова, Отношение Тургенева к Базарову.

© Автор статьи – Русская историческая библиотека. Для перехода к краткому содержанию следующей / предыдущей главы «Отцов и детей» пользуйтесь кнопками Вперёд / Назад ниже.