На Кавказе, кроме Печорина (см. Характеристика Печорина), Лермонтов (см. его краткую биографию) встретил и кроткую фигуру Максима Максимыча – эти два полярных образа символизируют всю его поэзию. И второй из них, написанный чисто пушкинскими чертами, представляет собою великую эстетическую и этическую заслугу со стороны Лермонтова. Певец надменности и гордости, демон которого имел своей стихией собранье зол, увидел среди великолепия природы и своих героев незаметного штабс-капитана с его бескорыстной, непритязательной и безымянной любовью, увидел и любовно изобразил его, – его, никогда не мечтавшего о чести изображения. (См. Печорин и Максим Максимыч.)

В Максиме Максимыче Лермонтов художественно наметил такое цельное миросозерцание, гармоничное и спокойное, такую красоту душевную, перед которой он сам готов был склониться ниц. В простой и будничной оболочке раскрылись поэту добро и нравственная тишина. В Лермонтова проникла сердечность – и это было ново и трогательно. Из его уст, когда-то знавших один только «гордый ропот», отрадно было услышать звуки ласковые и мягкие.

Чистейшее воплощение «смирного типа», пушкинская фигура, носитель целостного, хотя и невыраженного миросозерцания, спокойный и сердечный, Максим Максимыч не только противоположен Печорину, но и выше его. Этот заурядный штабс-капитан, родной толстовскому капитану Тушину, глубже и Печорина, и Демона, и всех эффектных и блестящих; он принадлежит к тем скромным героям жизни, которые на первый же зов ее откликаются подвигом, не требуют награды, и не считают себя заслуживающими ее.

Бескорыстный, светлый в своей обыкновенности, он, как отец, любил Бэлу, – а она, умирая, о нем не вспомнила; он, как отец опечаленный, украшал ее гроб: сколько чувства и душевной благости! Между противоположными образами Печорина и Максима Максимыча всю свою короткую жизнь выбирала муза Лермонтова. Вот почему «Герой нашего времени» так характерен для его творчества. Поза и простота, гордыня и смирение, отголоски внешнего байронизма и отклики Пушкину – все это воплощается в Печорине и в его бедном, обиженном приятеле.

Лермонтов искал себя на пути между отрицанием и утверждением человека, то есть, между смертью и жизнью. И вот, Печорин – мертвый, Максим Максимыч – живой.