Медея обещает аргонавтам свою помощь

 

(изложено по поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика», III, 439-824)

 

Медея

Медея. Фреска в Геркулануме

Ясон поднялся со своего места и, вместе с Авге, Теламоном и Аргосом, оставил дворец Ээта. Остальные два сына Фрикса – по знаку, данному им старшим братом, – остались при матери. Когда молодой герой удалялся из дворца, Медея не спускала с него очей; к нему неслись ее мысли. Когда же она осталась одна в своем покое, по ее ланитам заструились слезы, и тихим голосом стала она говорить сама с собой: "Несчастная! Зачем кручинишься ты? Что тебе до юноши, каков бы он ни был, – лучший ли он из всех героев, худший ли из людей – гибель его неизбежна. Нет, если бы могла я спасти его! О, Геката, чествуемая мною богиня! Спаси его, возврати его невредимого! Если же суждено ему пасть, пусть он по крайней мере знает, что я не радуюсь и не буду радоваться его печальной судьбе". Так печалилась и мучилась заботами дева в своем тихом жилище.

Герои же шли в это время назад к своему кораблю. Услыхав ответ царя, они первоначально пришли в уныние, потом же воспылали бурным гневом. В это время выступил вперед Аргос и предложил им мудрый совет: "Друзья! – сказал он, – не употребляйте пока никаких насильственных мер – гибельно будет для нас всякое насилие. Во дворце Ээта живет дева, искусная во всяких волхвованиях; дева та – Медея, сестра моей матери. Я отправляюсь к матери и буду просить ее чтобы она склонилась помочь Ясону своим волшебством. Если Медея не откажет в своей помощи, то мы спасены тогда". Едва Аргос успел кончить свою речь, как к кораблю подлетел голубь, которого преследовал хищный коршун; спасаясь от преследователя, голубь взлетел за пазуху Ясону, коршун же упал на днище корабля. Тогда поднял голос прозорливец Мопс и сказал: "Друзья! Это было знамение, явленное нам богами, мы должны молить о помощи деву, и думается мне, что она нам не откажет. Вспомните, что предрекал нам Финей: только при содействии Афродиты суждено нам благополучно возвратиться в отечество. Любимая птица богини на наших глазах была спасена от смерти. Призовем же на помощь Афродиту и последуем совету Аргоса". Герои изъявили согласие, и Ясон отослал Аргоса снова в город, к матери его Халкиопе.

Между тем Ээт собрал колхидский народ и рассказал о прибытии чужеземцев и о намерении их. Отдал царь приказание стеречь корабль и всех на нем находящихся, чтобы не мог уйти ни один из них; Ээт имел такое намерение: лишь только падет предводитель чужеземцев, тотчас же обложить корабль деревьями и сжечь его вместе со всеми людьми, на нем находившимися. Особенно жестокую казнь готовил Ээт сынам Фрикса, приведшим, как он думал, чужеземцев в Колхиду затем, чтобы похитить у него престол.

Медея лежала на своем ложе, и беспокойные сны летали над ее изголовьем. Снилось ей, что юный герой в ее присутствии вступает и битву с быками, но не затем, чтобы добыть золотое руно, а затем, чтобы получить ее руку. Потом ей снится, будто сама она борется с теми же быками и счастливо одолевает их; но родители ее не хотят сдержать слово, не хотят отдать руки ее чужеземцу: быков, по условию, следовало побороть не ей, а предводителю чужеземной рати. Обе стороны вступают в горячий и шумный спор, и решение его предоставляют Медее. Она принимает сторону чужеземцев. Опечалились тогда и разгневались на нее родители и грозно закричали на нее. Этот крик заставляет ее пробудиться. Испуганная, обводит она глазами стены своей опочивальни и долго не может прийти в себя. Решается она потом идти к сестре своей Халкиопе, ибо думает, что Халкиопа ради детей своих станет просить ее помочь чужеземцу.

С обнаженными ногами поднялась она с ложа и вышла из своего терема; но стыд удержал ее, и она снова возвратилась назад. Трижды отворяла она дверь и трижды отходила от нее; наконец, измученная, бросилась она снова на ложе и зарыдала. Одна из рабынь ее услыхала эти рыдания и тотчас же передала о них Халкиопе, которая сидела в это время с Аргосом и другими сыновьями своими и рассуждала о том, как бы убедить свою сестру оказать Ясону помощь. Тотчас отправилась Халкиопа к сестре. Та в слезах лежала на своем ложе. "Что случилось с тобой, бедная сестра? – спросила ее Халкиопа с участием.

– Что мучит твое сердце? Не заболела ли ты, или не услыхала ли, что отец наш задумывает злое на меня и на детей моих? О, как бы желала я никогда не видеть более дома отца нашего, как бы хотела я жить в такой дальней стороне, где не ведают даже имени колхидцев!" В смущении слушала Медея речи сестры; хотела она отвечать ей, но слова не шли у нее с языка. Наконец, она пересилила себя и начала говорить: "Печалит меня, сестра, судьба детей твоих; боюсь я, что отец предаст их смерти вместе с чужеземцами. Снились мне зловещие сны. О, если б боги не допустили исполниться этим снам".

Страх объял Халкиопу при этих словах. Она обхватила обеими руками колена сестры, скрыла лицо свое в ее одежде и, проливая горькие слезы, заклинала ее спасти юношей. Долго плакали они обе, обняв друг друга. Медея обещала сделать для них все, что будет в состоянии сделать. "Если так, – сказала Халкиопа, – то ради моих детей помоги предводителю чужеземцев; дай ему какой-нибудь талисман, при помощи которого он мог бы осилить врагов в предстоящей ему битве. Пришел ко мне от него Аргос и просит он твоей помощи". При этих словах Халкиопы затрепетало от радости сердце Медеи, ланиты ее покрылись румянцем, и, полная восторга, воскликнула она: "Будь покойна, сестра, и не сокрушайся об участи детей, я исполню твою просьбу. Завтра ранним утром я пойду в храм Гекаты и вручу чужеземцу талисман, который поможет ему укротить быков. Только ты храни это в тайне – чтобы не знали об этом родители".

Халкиопа покинула жилище сестры и поспешила сообщить радостную весть сыновьям своим. Медея же, оставшись одна, не могла сомкнуть глаз всю ночь. Стыд и любовь, сострадание и боязнь боролись в ее смущенном сердце; плакала она и содрогалась, и не могла успокоиться. То решалась она спасти чужеземного героя, избранника ее сердца, и умереть потом; то передумывала – хотела умертвить себя немедленно, в эту же ночь: никто тогда не упрекнет ее в измене отчизне и родителям. С этой мыслью поднялась она с ложа и достала ларец, в котором хранила лекарства и губительные, смертоносные яды. Поставила она ларец к себе на колена и залилась слезами. Открыла она уже крышку ларца и достала яд, но тут пробудилась в ней жажда жизни, вспомнилась ей пора счастливого детства, вспомнились подруги детских игр. Жизнь показалась ей слаще, чем когда-нибудь, и овладел ею непреодолимый страх смерти. Гера изменила ее мысли и придала ей сил. Она твердо решилась спасти Ясона и с нетерпением дожидалась наступления утра. 

 

 

Свидание Медеи с Ясоном

 

(изложено по поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика», II 825-1155)

 

Ранним утром, когда Аргос, возвратясь к кораблю аргонавтов, сообщил им радостную весть об обещании Медеи, она готовилась уже идти в храм Гекаты. Заплела она свои русые кудри, отерла слезы с лица, умастила тело благовонным маслом и, надев лучшую из одежд своих, застегнула ее золотыми пряжками. Потом надела она на голову блестящее покрывало и, не думая более о своей печали и об опасностях, весело вышла из своих покоев и приказала своим служанкам (двенадцать рабынь было на службе у Медеи) запрягать лошадей в колесницу. Между тем достала она из ларца мазь, носившую название Прометеево масло. Кто, призвав на помощь Гекату, натирал этой мазью тело, того не разило в тот день железо, не палил огонь, не мог побороть никакой враг. Мазь эта составлялась из черного сока корня одного растения, произраставшего в лесах Кавказа из Прометеевой крови. Темной ночью собирала тот сок вещая дева. Облеченная в черные одежды, семь раз омывала она предварительно руки в воде потока и семь раз взывала к Гекате, потом рыла из земли корень и сок из него собирала в раковину; при раскатах грома сотрясалась в тот час земля, и громко стонал Прометей, терзаемый лютой болью. Этот-то сок и вынула теперь Медея из ларца и сокрыла его под поясом; потом села она на колесницу и с двумя рабынями отправилась в храм Гекаты.

Вскоре пришел туда и Ясон, сопровождаемый Аргосом и прозорливцем Мопсом. Гера придала герою дивную красоту – даже спутники его смотрели на него с изумлением. Когда они приблизились к храму, Аргос и Мопс отошли назад, и Ясон один вошел в храм, где дожидалась его вещая дева. Когда Медея увидала героя, замерло сердце в ее груди, тьма покрыла ей очи, ноги как будто приросли к земле. Долго стояли они друг против друга, не говоря ни слова. В нагорном лесу возле ели беззвучно стоит в час затишья высокий дуб; но вдруг поднимется буря – и зашевелятся тогда вершины обоих деревьев, и ветер зашумит между их ветвями. Так и Ясон с Медеей: движимые любовью, они спустя немного повели между собой живые, быстрые речи.

"Что ты боишься меня? – спросил Ясон. – Я не питаю никаких дурных умыслов; спрашивай меня и говори мне все, что тебе вздумается. Помни только, что мы находимся в священном месте: обмануть в этом святилище – тяжкое преступление. Меня привела сюда нужда, я пришел молить тебя о помощи; заклинаю тебя Гекатой и Зевсом, – он опора и оплот всех молящих о защите! – дай мне тот талисман, который ты обещала через свою сестру. Я отплачу тебе, чем ты только пожелаешь, и вместе с другими героями прославлю твое имя по всей Элладе; будут восхвалять тебя за то жены и матери моих спутников – они теперь уже, я думаю, сидят у моря и оплакивают нас. Ведь подала же помощь Тезею Миносова дочь Ариадна, и боги наградили ее за благородный поступок: высоко блестит в эфире ее венец!"

Медея с улыбкой подняла глаза на юного героя и хотела отвечать ему, но не могла сказать ни одного слова. В смущении, молча вынула она из-под пояса припасенный талисман и подала его Ясону, который принял этот дар с великой радостью. Потупив глаза в землю, стояли они друг против друга; наконец дева, преодолев свой стыд и смущение, сказала Ясону:

Ясон и Медея

Ясон и Медея. Картина Дж. У. Уотерхауса, 1907

 

"Выслушай же теперь, чем могу я помочь тебе. Когда отец мой отдаст тебе зубы дракона, ты оденься в черное и в полночь ступай один к реке; искупавшись в волнах реки, выкопай яму, принеси над ней в жертву ягницу и всю ее сожги на костре, в яме. Потом облей жертву медом и принеси мольбу мощной Гекате. Когда ты пойдешь после этого назад, не сбивайся с пути, не иди на лай собак, не обращайся назад, иначе не поможет тебе твоя жертва. Утром же возьми мазь и натри ею все тело: ты почувствуешь в себе великую, безмерную силу. Вытри также мазью копье и щит и меч твои. Тогда не повредит тебе ни оружие витязей, которых породит земля из зубов дракона, ни пламя быков. Такую силу даст тебе талисман на один только день, но ты не смотри на это и не отказывайся от предприятия. Вот что еще я должна сказать тебе. Когда ты посеешь в землю зубы дракона и увидишь, как станут толпой подниматься из земли витязи, брось им камень: яростно, как псы из-за брошенного куска, начнут они драться между собой; ты в это время и нападай на них, и убивай их. Так добудешь ты руно и повезешь его с собой в Элладу, далеко-далеко от берегов Фасиса. Да, вези его куда хочешь, куда влечет тебя твое сердце".

Так говорила она и безмолвно потупила потом очи в землю, и горькие слезы потекли по ее ланитам: горько ей стало при мысли, что скоро уплывет Ясон далеко от нее. Печально продолжала она затем свою речь и сказала: "Когда воротишься домой, не забывай о Медее; буду и я вспоминать о тебе. Скажи мне, однако, в какой стране ты живешь, куда понесет тебя корабль твой? Расскажи мне также и о благородной деве, дочери Миноса, о которой ты номинал с похвалой: она не чужая моему роду".

Слезы девы пробудили любовь к ней и в сердце Ясона, и он отвечал: "Если я спасусь от смерти и возвращусь в Элладу, то никогда не забуду я о тебе. Родина же моя – Иолк, лежащий в плодородной Гемонии, где Девкалион, сын Прометея, основал много городов и воздвиг много храмов богам. Но к чему говорю я много о своей родине! Минос ради дочери помирился и подружился с Тезеем. Если бы и твой отец был благосклонен к нам обоим".

С грустью отвечала на это дева: "Нет, суров и злобен Ээт, нечего тебе и говорить о мире и дружбе с ним. Не забывай же меня, когда возвратишься в Иолк, я буду о тебе помнить, что бы ни было со мной. Если же ты когда-нибудь забудешь обо мне – о, хоть бы птицы принесли мне тогда весть о том: на крыльях ветра понеслась бы я в Иолк, в дом твой, и стала напоминать тебе, что мной спасся ты от смерти".

Так говорила она и проливала слезы. "О, если бы ты решилась ехать с нами в Элладу, – сказал Ясон, – отцы и матери, супруги и сестры спасенных тобой героев чествовали бы тебя, как божество; ты была бы тогда моей и ничто, кроме смерти, не могло бы разлучить нас". Радостно стало при этих словах на душе у Медеи; грустно было покидать ей отчизну и родителей, но какая-то чудная сила влекла ее в далекую и прелестную Элладу. Гера вселила это чувство в душу вещей девы: желательно было богине, чтобы Медея отправилась в Иолк и погубила там Пелия.

Давно уже поджидали царевну сопутствовавшие ей рабыни; время ей было возвращаться в дом матери. Она же, увлеченная беседой с Ясоном, и не думала о возвращении, пока не напомнил ей Ясон. "Время уже разойтись, – сказал он, – скоро будет заходить солнце; тебя станут искать и тогда легко могут узнать обо всем. Мы сойдемся после снова в этом же храме".

Так расстались они. Ясон отправился назад к кораблю, Медея – к ожидавшим ее рабыням; увидев ее, они торопливо пошли к ней навстречу. Но Медея почти не заметила их: мысли ее носились далеко. Весело вспрыгнула она на колесницу, взяла в руки поводья и поехала к городу.

 

Из книги Г. Штолля «Мифы классической древности»

 

К списку мифов о Походе аргонавтов

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.