(изложено по поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика», II 240-1781)

 

На всех парусах аргонавты поплыли далее. Гера послала им попутный ветер, ибо хотела, чтобы Медея как можно скорее прибыла в Элладу и погубила Пелия. На третий день пристали они к устью реки Галиса и тут вспомнили, что Финей советовал им возвратиться домой не тем путем, каким плыли они в Колхиду. Сын Фрикса Аргос настаивал на том, чтобы аргонавты плыли рекой Истром. Далеко на севере, за жилищем Борея, берет начало эта река; достигнув же области скифов и фракийцев, разделяется она на два рукава: один изливается в Ионийское, другой – в Сицилийское море. Только что Аргос дал героям этот совет, как Гера послала им благоприятное знамение, из которого с радостью узнали они, что должны следовать совету Фриксова сына. Длинная, лучезарная стезя показалась на небе, и в ней увидали герои направление своею пути. С радостью подняли они паруса, и благоприятный ветер не прекращался, а лучезарная стезя не угасала на небе, пока не достигли они Ионийского устья Истра. Но еще прежде них предводимые Апсиртом колхидцы достигли Истра кратчайшим путем и, заняв бухты и острова, лежащие в устье реки, преградили им путь. У одного острова, не занятого еще колхидцами, аргонавты бросили якорь, но, увидав, что не справиться им с многочисленной ратью колхидцев и туземцев, они вступили с врагами в переговоры. Решено было, что руно останется у аргонавтов, ибо Ээт обещал его Ясону в случае, если совершит он все возложенные на него поручения, Медею решено было заключить на одном из островов реки в храм Артемиды до тех пор, пока один из соседних царей не решит, должна ли она следовать за аргонавтами или воротиться к отцу. Узнав об этом, со слезами заклинала Медея Ясона не забывать об ее услугах, не предавать ее мщению жестокого отца. Ясон успокоил Медею. "Условие, – сказал он ей, – заключили мы для виду, желая избежать битвы, в которой погибнуть бы всем нам, и тебе вместе с нами. Теперь только б заманить Апсирта, вождя врагов наших. Без него колхидцам не будут помогать соседи, и нам легко победить их". Так говорит Ясон, а Медея в ответ ему: "Выслушай меня, о Ясон! Вступив раз на стезю преступления, воротиться назад я не в силах. Рок влечет меня от проступка к проступку.

Не вступай в битву с колхидцами: я заманю тебе Апсирта. Чтобы внушить ему к себе доверие, пошли ему с вестниками богатые подарки, а я темной ночью приглашу его к себе на тайные переговоры в уединенный храм. Я уверю Апсирта, что в храм пришла тайно от вас и что хочу вручить ему руно золотое. Тут и можешь ты убить, его: этого требует необходимость".

Так и случилось. Приняв дары, доверчивый Апсирт, ничего не подозревая, попал и сети, расставленные ему родной сестрой. В тихую ночь с одним кораблем пристал он к священному острову, многочисленных спутников своих оставил на корабле, а сам пошел в храм Артемиды. В то время как брат умолял сестру вручить ему руно золотое, Ясон с обнаженным, блестящим мечом бросился из своей засады. Накинув на голову покрывало, Медея отвратила лицо свое от страшного зрелища. Как жертвенный агнец, пораженный смертоносным железом, упал в приврате храма юноша; напрасно пытался он остановить кровь – потоком полилась она и обрызгала одежду Медеи. Гневным оком посмотрела богиня-мстительница Эриния на это черное дело.

Ясон обрубил убитому руки и ноги; трижды прикоснулся он устами к его кровавой ране и трижды выплюнул кровь: так делают убийцы, чтобы отвратить от себя мщение за кровавое дело. Потом закопал он тело Апсирта в землю. В то же время Медея зажгла факелы и тем подала аргонавтам сигнал к нападению на оставшиеся корабли колхидцев. Как ястребы налетают на голубиную стаю, как бросаются львы на стадо овец, так бросились аргонавты на колхидцев и истребили их почти всех. Когда, по совершении ужасного дела, на помощь спутникам пришел Ясон, победа была уже решена.

В ту же ночь аргонавты, не замеченные остальными колхидцами, поплыли вверх по Истру. С наступлением дня колхидцы хотели пуститься за ними в погоню, но страшной молнией своей Гера остановила их. Не желая возвращаться к гневному царю Ээту, они рассеялись в разные стороны и расселились на чужбине, кому где пришлось. Аргонавты между тем миновали многие острова и многие прибрежные страны и думали уже, что через несколько дней достигнут родины, как вдруг буря опять отбросила их далеко назад. Гнев Зевса тяготел над ними за убийство Апсирта. "До тех пор, – возвестил им их вещий корабль, – будет тяготеть над вами гнев Зевса, пока дочь Гелиоса Кирка не очистит Ясона от его кровавого дела".

После долгого и опасного плавания по северным водам прибыли они наконец к острову Эя, жилищу волшебницы. Той ночью видела Кирка страшный сон: снилось ей, что дом ее залит кровью и что пламя пожрало все ее волшебные снадобья; она же, черпая рукою кровь, гасила кровью пламя. Устрашенная этим видением, рано утром Кирка вышла на взморье, чтобы омыть морской водой косы свои и одежду. Как за пастухом стадо, следовали за ней на берег отвратительные, не похожие на других животных твари. То были заколдованные ею люди, которых несчастная судьба выбросила на берег. С этими диковинными провожатыми возвращалась она к своему жилищу, поглаживая то того, то другого. Ужаснулись, увидя ее, аргонавты: по всему видно было, что то была волшебница Кирка, сестра Ээта. Ясон приказал своим спутникам остаться на корабле, а сам вместе с Медеей отправился во дворец. Кирка не знала, чего хотят чужеземцы, и предложила им сесть на драгоценных стульях, но они, не говоря ни слова, поспешно подошли к очагу и сели на нем. Медея склонила голову на руки, Ясон же воткнул перед собой в землю меч, которым поразил он Апсирта, положил на него руку и устремил глаза вниз. Тут ясно стало для Кирки, что это убийцы, бежавшие по совершении своего злого дела и молившие очистить их кровавые руки. Страшась Зевса, который не отвергает бегущего убийцы и дает ему очищение, она решилась совершить над ними обряд. Взяв поросенка, она перерезала ему горло и горячей кровью его полила запятнанные убийством руки Ясона. Потом, воссылая моление Зевсу-очистителю, совершила она ему очистительные возлияния, и в то время, когда служительницы ее, нимфы, относили к морю употребленные для совершения обряда вещества, она во внутреннем покое дома, стоя у очага, сжигала жертвенные хлебы и заклинала эриний оставить свой гнев, а Зевса-очистителя сжалиться над убийцами.

Окончив обряд очищения, Кирка пригласила пришельцев встать с очага и поместиться на драгоценных стульях, сама же села против них. Тут стала расспрашивать богиня, откуда они и что было причиной прибытия их на остров. Страшный, кровавый сон все не выходил у нее из памяти; у чужеземки же богиня спросила о роде-племени, ибо едва подняла Медея на нее очи, как по блестящим очам Кирка узнала в ней отрасль Гелиоса, от которого происходила и сама: все потомки бога солнца отличались злато-блестящими лучезарными глазами. Ничего не скрыла от богини Медея; только сознаться в убийстве брата была не в силах. Богиня узнала истину, но сжалилась над рыдающей девой и сказала ей: "Бедная! Велико преступление твое, и бегство твое постыдно. Ненадолго, думаю я, избежала ты отчего мщения: скоро прибудет отец твой в Элладу и отомстит за Апсирта. Но ты мне родная; с мольбой о защите вошла ты в дом мой, а потому не причиню я тебе никакого зла; удались только из моего дома, удались с этим чужеземцем, за которым последовала ты против воли отца. Не проси меня ни о чем более: ни намерений твоих, ни твоего бегства я не могу одобрить". Так говорила Кирка, и лютая скорбь овладела девой. Горько зарыдала она и, рыдая, закрыла лицо одеждой. Взяв Медею за руку, Ясон увел ее из дворца волшебницы.

На дальнейшем пути аргонавты много раз подвергались большим опасностям, но благосклонная к ним Гера спасала их. Так, случилось героям плыть мимо цветущего острова сирен. Очаровательными песнями своими сирены привлекали к своему острову мореходов и губили их; и аргонавты, очарованные их пением, готовы были бросить у берега якорь, но Орфей взял свою лиру и дивными звуками ее заглушил голоса сирен. Забыв обольстительниц, герои поплыли далее; один Бутес, сын Телеона, в восторге от очаровательных песен бросился в море и поплыл к острову, но Афродита спасла его из клокочущей пучины и перенесла в Лилибеум, где он и поселился. Скоро потом герои достигли Скиллы и Харибды, между которыми путь был опасен. Но по воле Геры благодатная богиня моря Фетида с сестрами своими нереидами благополучно провела аргонавтов по опасному месту. С их же помощью, счастливо миновав губительные для мореходов Планкты, доплыли они до острова Схерии, на котором жили феакийцы со своим добрым и справедливым царем Алкиноем. Дружелюбно приняли аргонавтов гостеприимные феакийцы, и приятно героям было гостить у них; но вот неожиданно появилась у острова многочисленная рать колхидцев. Колхидцы требовали, чтобы им выдана была Медея, и грозили захватить ее в случае отказа силой. Противники готовы уже были вступить в битву, но царь Алкиной стал между ними и не допустил их до схватки: ему хотелось, чтобы спор был решен без пролития крови. Медея боялась, не выдал бы ее Алкиной колхидцам, и умоляла супругу царя Арету вступиться за нее перед мужем. Ночью Арета говорила с царем о Медее и успела склонить его на сторону злосчастной девы. Царь обещал, что не будет принуждать Медею возвратиться к отцу, если она жена Ясона. В ту же ночь Арета тайно через вестника повелела Ясону тотчас же совершить обряд бракосочетания с Медеей. На следующее утро, когда Алкиной в присутствии греков, колхидцев и всего своего народа стал творить суд, Ясон с торжественной клятвой объявил, что Медея – его жена. Царь решил, что Медею не должно разлучать с мужем, а так как колхидцы противились, то он предложил им или мирно гостить у феакийцев, или удалиться с острова. Боясь возвращаться к Ээту, колхидцы остались, аргонавты же семь дней пробыли на острове Схерии: после стольких испытаний и бедствий эти дни провели герои в радости и забавах; на восьмой же день щедро одаренные хозяевами снова подняли они паруса.

Аргонавты приближались уже к берегам Эллады, как вдруг поднялся сильный, порывистый ветер; девять дней и девять ночей носились они по Ливийскому морю, пока ветер не вогнал их в бухту, неподвижные, грязные воды которой были покрыты морскими водорослями. Перед ними расстилалась обширная песчаная равнина, и нигде не видно было ни зверя, ни птицы. Сильные волны прибили корабль к берегу, и киль его так глубоко засел в прибрежный ил, что только небольшая часть корабля находилась в воде. В ужасе соскочили герои на берег и с горестью смотрели на широкую полосу земли, которой, казалось, и конца не было. Не было видно ни ручья, ни тропинки, ни строения – все вокруг лежало в мертвом молчании. "Что это за земля? – спрашивали они друг у друга. – Куда прибила нас буря? Лучше б нам было погибнуть разбитыми о подводные скалы или пасть в каком-нибудь отважном предприятии". – "Погибли мы! Нет более спасения! – воскликнул кормчий Анкей. – Пусть другой пробует свое искусство, я же думаю, что Зевс отнял у нас великую надежду на возврат в Элладу". Так говорил он и, рыдая, сел на свое место. Безутешные, как тени, блуждали мужи по берегу. Наступил вечер. Злосчастные, подали они на прощание друг другу руки, уселись на песок и, завернувшись в свои одежды, не приняв ни питья, ни пищи, ждали наступления дня, а с ним и приближения смерти. Двенадцать дев, которых на прощание подарила Медее Арета, рыдали всю ночь, и, подобно предсмертной песне лебедя, далеко разливались их рыдания в воздухе; в отчаянии девы посыпали себе голову желтым песком. Погибнуть бы всем аргонавтам бесславно на этом пустынном прибрежии, когда б не сжалились над ними три ливийские нимфы, властвовавшие над этой страной. В знойный полуденный час подошли они к распростершемуся на земле Ясону и тихо дотронулись до прикрывавшей лицо его одежды. "Злосчастный, – сказали они ему, – к чему так упал ты духом? Встань и ободри спутников. Когда Амфитрита, богиня моря, отпряжет коней от колесницы Посейдона, подобным же образом поступите и вы со столь долго носившим вас "Арго", и тогда благополучно вернетесь в прекрасную Грецию". С этими словами исчезли богини. Ясон же поспешил к своим спутникам и сообщил им о своем видении. Еще размышляли они о дивном прорицании, как из моря выскочил на берег мощный златогривый конь и, стряхнув с себя белую пену, быстро, как вихрь, побежал по песчаной равнине. Радостно молвил тогда Пелей изумленным своим спутникам. "Теперь Амфитрита распрягла колесницу Посейдона; взвалим же на плечи корабль наш и понесем его по следу коня через пустыню; этот след приведет нас к какому-нибудь морскому заливу". С радостью последовали аргонавты его совету, взяли корабль на плечи и двенадцать дней и двенадцать ночей несли его по пустыне. Достигли они наконец Тритонова залива и здесь спустили на землю корабль свой, а сами, как псы, томимые жаждой, побежали отыскивать пресной воды. Геспериды – то была их страна – указали Орфею источник, который незадолго перед тем выбил из скалы Геракл во время странствий своих за яблоками Гесперид.

Аргонавты в пустыне

Путешествие аргонавтов по пустыне

 

Герои снова спустили на воду корабль свой, сели на него и поплыли; но целый день не могли они выйти из Тритонова залива в открытое море. Как змея, палимая жаркими лучами солнца, извивается в разные стороны и, разинув шипящую пасть и сверкая глазами, ищет ущелья, где бы могла укрыться, так "Арго", кружась по пенистым волнам залива, напрасно искал выхода в открытое море. Тогда Орфей посоветовал своим спутникам посвятить богам этой страны большой жертвенный треножник и просить у них помощи. Только что исполнен был этот совет, как в образе юноши явился пред аргонавтами бог Тритон. Подняв с берега глыбу земли, он подал ее как дар гостеприимства одному из героев Эвфему: "Возьмите, о мужи, – ласково сказал он, – самое лучшее, что могу я предложить вам. Если же вы ищете выхода из незнакомого моря, я укажу вам выход. Я Эврипил; отец Посейдон поставил меня владыкой над берегом этого моря. Поглядите: там, где, чернея, вода крутится над бездной, где по обеим сторонам залива рядами встают белые скалы, там найдете вы узкий выход в открытое море. Оттуда, направо плывя, достигнете острова Крита; а от Крита до Пелопоннеса путь не далекий". Так, доброе мысля пловцам, говорил им Тритон, и весело сели они на корабль. Подняли весла герои, ударили ими и видят: юноша взял оставленный ими треножник на плечо и скрылся с ним в волны морские. Тут догадались аргонавты, что то был благоприятствовавший им бог, и повелели Ясону принести богу этому жертву. Ясон заколол овна, бросил его в волны и молил бога не оставлять аргонавтов во время дальнейшего плавания. Скоро после этой молитвы видят они – из глубокого моря подымается Тритон в своем собственном образе[1], берется за корму корабля, безопасно выводит его в открытое море, а сам исчезает в волнах.

Бог Тритон

Бог Тритон

 

Много дней плыли герои до острова Крита. На острове этом властвовал Минос, которому для охранения его владений Зевс подарил медного исполина Тала; трижды в день обходил исполин владения царя. У Тала была одна всего жила, которая от головы шла по всему телу и на пятке замыкалась медным гвоздем. Увидав приближавшихся к острову аргонавтов, исполин стал бросать в них огромные камни. Но страшными заклинаниями укротила исполина Медея и сомкнула глаз его. Очарованный, зацепился исполин за ребро скалы, и гвоздь выпал из отверстия его жилы. Свинцовым потоком хлынула божественная кровь из его раны. Исполин пытался опять зажать рану гвоздем и удержаться на медных ногах, но поток крови был неудержим, и силы оставили Тала. Как повергается бурей на землю подрубленная ель, так низвергся со скалы исполин на дно глубокого моря.

Миновав опасность, аргонавты вышли на берег и до утра отдыхали на взморье. Плывя по широкому Критскому морю, темной ночью потерпели они страшную бурю. В этой беде помог им бог Аполлон. Став невдалеке от них, на одном острове, он из золотого лука своего метал блестящие, лучезарные стрелы и, озарив аргонавтов внезапным светом, открыл им остров, к которому можно было пристать. В благодарность герои воздвигли Фебу-Эглету [2] алтарь, остров же назвали Анафой[3].

На дальнейшем пути Эвфем, вследствие виденного им сна, бросил в море подаренную Тритоном глыбу земли, и вдруг из глубины поднялся прекрасный, цветущий остров. Герои назвали его Каллистой[4]. Потомки Эвфема поселились на этом, подаренном их предку острове и назвали его Ферой.

Скоро потом аргонавты достигли Эгины и оттуда без всяких злоключений прибыли в Колкскую гавань. Корабль "Арго" герои посвятили Посейдону в святилище его на Коринфском перешейке.

 

Из книги Г. Штолля «Мифы классической древности»

 

К списку мифов о Походе аргонавтов

 



[1] Тритон имел вид прекрасного мужа, но туловище его оканчивалось длинным рыбьим хвостом, плавнями которого бил он о поверхность воды.

[2] Феб-Эглет – так назвали Аполлона аргонавты. В переводе с греческого означает блистательный, светящийся.

[3] Анафа – буквально – «указанная» (в греческом языке остров женского рода).

[4] «Каллиста" – значит прекрасная.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.