Святогор, наряду с Вольгой Святославичем и Микулой Селяниновичем, относится к трём старшим богатырям русских былин.

«Старшими» эти богатыри были названы самим народом: калики перехожие, отправляя на ратные подвиги Илью Муромца, запретили ему биться со «старшими богатырями», которые в другой былине называются «силой нездешней». И действительно, они совсем не связаны никакими земными интересами, – они не служат ни князю Владимиру, ни русской земле, – живут особняком, вдали от всех прочих русских богатырей. Это – туманные существа, перегруженные силой, более приближающиеся к образам сказочным, чем былинным, в которых историк, хотя и с великим трудом, все-таки вскрывает зерна исторической действительности. Но называя этих богатырей «старшими», народ не определил этим словом ни времени их жизни, ни власти их над младшими богатырями.

 

Святогор-богатырь

 

Святогор не совершает в былинах никаких подвигов. Он так велик, что «мать сыра земля его через силу на себе носит». Имя Святогора свидетельствует о какой-то святости – может быть, поэтому и не может грешная земля его на себе нести.

Вот, что рассказывает одна былина. Скакал раз по чистому полю Илья Муромец, самый сильный и могучий из киевских богатырей, и «наехал» на незнакомого ему огромного богатыря, который, сидя на коне, дремал. Илья догнал незнакомца и ударил его со всей силы по спине своей палицей, «весом в девяносто пуд». Однако незнакомец даже не проснулся. Три раза Илья разгонял своего коня и наносил незнакомцу страшные удары. На третьем ударе неведомый богатырь очнулся, оглянулся, увидал Илью, взял его вместе с конем, положил к себе в карман и поехал дальше. Три дня и три ночи ехал Святогор (это был он) с Ильей в кармане. На третий день стал конь под Святогором «спотыкатися».

«Что ты спотыкаешься, волчья сыть, травяной мешок?» – спросил Святогор коня. – «Трудно мне три дня и три ночи возить на себе двух богатырей, да еще коня богатырского», – отвечал конь. Тогда Святогор вынул из кармана Илью Муромца и, узнав, что он тоже могучий богатырь, «побратался» с ним: обменялся с Ильей крестами.

Дальше они двинулись вместе и вскоре приехали на высокую гору, увидав на ней огромный гроб. Даже для Ильи Муромца этот гроб был слишком велик. Попробовал лечь в него Святогор, и оказалось, что гроб, как раз подходит к его росту. Святогор попросил Илью закрыть его крышкой. Илья исполнил просьбу, но снять крышку с гроба уже не мог.

Святогор дохнул на Илью из щели гроба духом богатырской мощи. От этого сила Ильи возросла. Он сумел теперь поднять огромный меч Святогора и стал рубить крышку гроба, но от всякого удара появлялись на гробе железные обручи и ещё крепче сковывали его.

Святогор предложил прибавить Илье еще силы, но тот отказался. Тогда сказал Святогор, что Илья, отказавшись, поступил правильно, – если бы на этот раз он наклонился к щели, дохнул бы на него Святогор «мертвым духом», и умер бы Илья у гроба. «Видно, тут на роду смерть мне написана», – произнёс Святогор из гроба. Он так и умер в этом огромном гробу на неведомой горе, перед смертью завещав Илье свой богатырский меч.

Другая былина рассказывает о встрече Святогора с Микулой Селяниновичем, богатырем-крестьянином. Святогор на своем богатырском коне и долго не мог догнать Микулу, шедшего пешком с небольшой сумочкой переметной за плечами. Насилу нагнал его Святогор и стал спрашивать, что он несет в суме? Бросил Микула сумку на землю и предложил Святогору ее поднять.

Святогор слез с коня, ухватился за суму, но не мог оторвать её от земли. Все силы напряг Святогор, так что он напряжения погряз в землю по пояс, но небольшой сумочки не сдвинул с места. Тогда нагнулся Микула Селянинович, поднял свою сумку одной рукой и закинул себе на спину.

Оказалось, что нес он в суме всю «тягу земную» – как бы всю тяжесть земледельческого труда, которая под силу была лишь ему, богатырю-крестьянину.