В русских былинах богатырь Добрыня Никитич женат на дочери Микулы Селяниновича, молодой Настасье Микулишне. Добрыня нежно любит свою семью, – жену и мать. Однажды, он отправляется в дальние страны на богатырские подвиги. Перед отъездом, прощаясь со своей молодой женой, Добрыня говорит ей: «Жди меня три года, если через три года я не вернусь, значит меня уже нет в живых. Тогда, если хочешь, можешь выходить замуж за кого тебе будет угодно, – хоть за князя, хоть за боярина. Только не выходи замуж за моего названного брата, молодого Алешу Поповича: у него глаза завидущие, руки загребущие».

Уехал Добрыня, и стала молодая Настасья Микулишна его поджидать.

 

День за днем, словно дождик идет,
Неделя за неделей, – что трава растет,
Год за годом, что река бежит;
Миновалися три годочка,

 

а Добрыня не возвращается.

Приходит тогда к Настасье Микулишне Алеша Попович и начинает ее уговаривать выйти за него замуж. Но Настасья верна своему мужу, она не верит, что Добрыни нет в живых, и собирается ждать его еще три года.

Снова:

 

День за днем, что дождик идет,
Неделя за неделей, – что трава растет,
Год за годом, что река бежит,
Миновали еще три годочка,

 

а Добрыни нет, как нет.

Опять является Алеша Попович уговаривать Настасью Микулишну выйти за него, – но она опять отказывается и говорит, что будет еще три года ждать. По прошествии этих трех лет Алеша Попович приходит к жене и матери Добрыни Никитича и обманывает их: он говорит, что ездил в далекие края, и видел там Добрыню Никитича убитым:

 

Лежит Добрыня во чистом поле,
Головой лежит Добрыня чрез ракитов куст,
В груди Добрыни калена стрела,
Закрылися его очи ясные,
Спит Добрыня мертвым сном,
Черны вороны его тело клюют.

 

Горький плач поднялся в доме Добрыни, плачет его жена и особенно горько плачет старая мать Добрыни о своем единственном любимом сыне. Алеша же Попович, спустя некоторое время, опять начинает уговаривать Настасью Микулишну выйти за него замуж. Но она все еще отказывается.

Тогда в дело вступает сам князь Владимир. По просьбе Алеши он идет к Настасье, говорит ей, что напрасно она губит свою молодость, уговаривает ее выйти замуж за смелого Алешу. Наконец Настасья Микулишна соглашается, и при дворе князя Владимира устраивается свадебный пир.

Между тем Добрыня Никитич, который за своими богатырскими подвигами не заметил, как прошло девять лет, собрался ехать домой, в стольный Киев-град.

 

Он и бьет своего добра коня по крутым бедрам,
Резвый конь осержается, прочь от земли отделяется,
Он и скачет выше дерева стоячего,
Чуть пониже облака ходячего,
С горы на гору перескакивает,
Реки-озера перелетывает,
Широки раздолья промеж ног пущает.

 

В несколько скачков доносит конь Добрыню до Киева. Встречается Добрыне прохожий, которого он спрашивает: что делается в Киеве? Жива ли мать и молодая жена Добрыни Никитича? Прохожий отвечает, что как раз сейчас при дворе князя Владимира справляется свадьба Настасьи Микулишны, вдовы Добрыни Никитича, с молодым Алешей Поповичем.

Услыхав эту ужасную для себя весть, Добрыня решает переодеться и в виде гусляра-певца, «скоморошины» явиться на свадебный пир. Никто не узнаёт переодетого Добрыню Никитича; князь Владимир всегда рад певцу-гусляру и гостеприимно предлагает ему самому выбрать себе место за свадебным столом.

Добрыня выбирает место прямо против «молодых» и просит, чтобы Настасья Микулишна сама поднесла ему чару вина. Отпив немного вина из поданной ему чары, Добрыня тихонько опускает в нее свое обручальное кольцо и просит Настасью Микулишну допить чару до дна. Она пьет, находит кольцо и сразу узнает Добрыню.

 

Не тот муж, что подле меня сидит,
А тот муж, что супротив меня сидит,

 

восклицает она, вскакивая:

 

Ты прости, прости меня, Добрынюшка...

 

Добрыня прощает свою жену, говоря, что:

 

У бабы волос долог, а ум короток,
Куда их ведут, туда они и идут.

 

Но, повернувшись к князю, Добрыня упрекает его:

 

Дивлюся я тебе, князь Владимир,
Что ты от живого мужа жену сосватал!

 

Затем, грозно обращаясь к Алеше Поповичу, он говорит:

 

А тебе, мой названный брат, я прощу,
Что посидел ты около моей любимой семьи,
Но когда сказал ты, что Добрыни на свете нет,
Моя матушка тогда жалешенько плакала, –
Этих слез я тебе не прощу!
Как схватил Добрыня Алешку за желты кудри,
Как вытащил его через дубовый стол,
Как учал его хлопати о кирпищат пол, –
Что хлопанье, – что оханье,
Едва Алешку живым отняли.