Политические убийства

Джакомо Маттеотти

Джакомо Маттеотти

К марту 1924 года избирательная кампания была в полном разгаре. Муссолини отдал префектам указание всячески препятствовать митингам оппозиции и не допускать критических статей в адрес правительства. Был пущен в ход испытанный метод обещания щедрых дотаций местным властям – дотаций, о которых, как всегда, потом никто и не вспомнил. Муссолини притворно говорил, что не хочет насилия, особенно «бессмысленного насилия», хотя число публичных нападений в это же время резко возросло. В некоторых, наиболее жестоких, были повинны такие видные фигуры, как Думини и Вольпи. Во многих областях Италии выборы проходили в обстановке настоящего террора. Амендоле не удалось провести предвыборные встречи, а социалистического лидера Мат-теотти подвергли грубым и ужасным пыткам. Против кандидатов-коммунистов действовали с меньшей жестокостью, возможно, потому, что любой успех коммунистов в дальнейшем еще больше разъединил бы оппозицию и благоприятствовал сохранению удобной иллюзии о все еще существующей большевистской опасности. Один кандидат от социалистов был убит, многиe другие вынуждены были отказаться от участия в выборах. В тех областях, где замечались колебания настроения жителей, проводились акты террора непосредственно в день выборов.

Особенно яркие проявления жестокости были обращены против мятежных фашистов, бросивших вызов партийной дисциплине и выражавших отвращение к происходящему. Несколько подобных диссидентов стали жертвой шайки Думини, жестоко избившей их среди бела дня за миланским вокзалом. Муссолини выразил по этому поводу свое удовлетворение и распорядился, чтобы Думини выплатили специальное денежное вознаграждение. Нападения на двух известных кандидатов – социалиста Гонсалеса и фашистского диссидента Форни – как оказалось потом, были организованы по личному приказу Муссолини.

Полиция почти ничего не предпринимала против террористов. Несколько иностранных журналистов, осмелившихся написать об этом, были избиты или высланы из страны. Официальная версия гласила, что никогда никаких методов устрашения не применялось. Муссолини играл роль невинного, притворяясь, что никогда не пожелал бы «запятнать кровью по существу святое движение, которое я привел к победе».

Даже не принимая в расчет методов устрашения, махинации при проведении этих выборов были самыми бесстыдными из всех когда-либо имевших место. У оппонентов конфисковывали бюллетени для голосования, которые затем многократно использовались фашистами; тайна жеребьевки нарушалась всевозможными способами; неграмотные люди получали избирательные бюллетени на имена умерших; в официальных циркулярах для местных фашистских партийных организаций давались подробные инструкции по уничтожению в урнах избирательных бюллетеней оппозиции... Фашисты могли изымать баллотировочные ящики перед подсчетом голосов и, возможно, именно этим объясняется, почему в некоторых регионах оказалось, что проголосовало более 100 процентов зарегистрированных избирателей.

Конечный результат выборов был таков: фашисты получили 65 процентов голосов – гораздо больше, чем необходимо для занятия большинства мест в парламенте. Теперь они с гордостью заявляли, что никогда ни одна партия не одерживала такой победы. Разные оппозиционные группы получили всего три миллиона голосов и 180 мест.

Победу фашистов следовало подкрепить обстановкой страха в стране. Думини было приказано приблизительно к тому времени, когда соберется новый парламент, опять создать римское «чека». С этой целью для банды преступников были сняты номера в отеле, расположенном рядом с палатой депутатов. Они должны были зарегистрироваться под вымышленными именами. Номера были заранее оплачены, каждый член банды ежедневно получал вознаграждение из издательской конторы Муссолини. Их задачей было использовать против избранных депутатов тактику устрашения.

Один бандит по приказу начальника полиции был даже специально освобожден из тюрьмы для пополнения банды Думини. Ему предстояло заняться Джакомо Маттеотти – наиболее видным оппозиционным лидером в парламенте. После нескольких недель, наполненных разговорами о готовящихся расправах, «чека» убрало Маттеотти. Обстоятельства этого преступления приблизили существующий режим к поражению ближе, чем в любое другое время до 1943 года.

Маттеотти был убит, потому что пытался поставить вопрос о незаконности прошедших выборов. Это был ответ на провокационную речь Муссолини, который 30 мая попросил парламент одобрить блок из нескольких тысяч законов разом. Маттеотти выступил с короткой, но смелой речью, которая многократно прерывалась всякого рода выкриками, чтобы заставить его замолчать. Муссолини не мог сдержать гнева, когда лидер социалистов стал подробно разъяснять, что победа фашистов на выборах была одержана только за счет мошенничества и насилия, в результате чего свободно выразить свое мнение смогло лишь меньшинство избирателей.

Маттеотти уже неоднократно подвергался нападениям фашистских убийц. В личной газете Муссолини проскальзывали предупреждения на случай, если он не будет вести себя тихо. Но лидер социалистов говорил своим друзьям, что хотя он и знает, что его жизнь в опасности, его долг сказать миру, что фашизм держится только на терроре и коррупции. Такие обвинения, сделанные ответственным парламентским лидером, вселяли сомнения в законность режима. Но еще более опасным было подготовленное Маттеотти обширное досье о фашистских преступлениях, основанное на показаниях, взятых исключительно из фашистских же источников. Было известно, что переводы материалов этого досье уже готовятся в Бельгии и Англии.

Муссолини не мог допустить, чтобы хоть еще один кандидат встал на тот же путь и публично призвал своих вооруженных до зубов молодчиков перейти к более решительным действиям. Смысл этого становится ясен из его закулисных замечаний относительно различных оппозиционных лидеров: «избавьтесь от него», «проучите его», «он должен исчезнуть тайно, но безвозвратно» и, наконец, «с такими противниками, как Маттеотти, нужно разговаривать с помощью револьвера». Прошлый опыт научил Муссолини, что, получив лишь один подобный намек, его рьяные легионеры хватались за любую возможность наказать ослушников. Иногда говорят, что в проклятьях Муссолини по адресу Маттеотти на самом деле не было ничего серьезного. Но он должен был в любом случае знать, как опасно высказываться в таком духе перед людьми, которые на протяжении ряда лет уже привыкли пускать в ход оружие и дубинки.

В начале июня, за несколько дней до террористического акта, близ здания парламента были опять совершены нападения на нескольких депутатов – предупреждение, что критические выступления более недопустимы. Дебаты в парламенте потеряли всякую видимость серьезности, и Муссолини лично стращал зал на свой обычный манер, прерывая выступающих по нескольку раз и угрожая применить против оппозиции силу. 7 июня он тщательно контролировал свою речь, чтобы она выглядела умеренным призывом о поддержке, но, возможно, впервые в жизни, говорил так тихо, что его едва было слышно. Видимо, эта речь предназначалась в основном для записи. В частной же беседе Муссолини только и говорил о «карательных отрядах» и о том, что вздернет трупы антифашистских лидеров на площади перед своей резиденцией. 9 июня он услышал, как Думини сказал, что «чека» следует поторопиться и сделать что-нибудь оправдывающее их существование.

10 июня Думини и Вольпи убили Маттеотти, вывезли тело за город и зарыли его там, скрыв следы преступления. Предположительно, они хотели было только похитить жертву, но побоялись, что живой человек однажды может вернуться, чтобы рассказать о случившемся. Прежнее поведение Маттеотти ясно показывало, что ни похищение, ни пытки не смогли бы заставить его замолчать. Убийство произошло якобы по приказу Филиппо Маринелли или Чезаре Росси, двух руководящих фигур в фашистской иерархии, которые постоянно встречались с Муссолини. Очевидно, что ни один из этих типов не совершил бы нападения на руководителя парламентской оппозиции, не будучи уверен, что таково желание их босса. Впоследствии все участники этого преступления заявляли, что Муссолини определенно его желал, и тот факт, что Маринелли (отсидев несколько месяцев в тюрьме), оставался во главе фашистской партии последующие двадцать лет, является подтверждением, что «чека» исполнило в этом случае именно то, чего от него ждали.

Спустя несколько часов после убийства, Думини явился в кабинет Муссолини доложить о случившемся. Он не выказал ни волнения, ни тревоги. Думини принес с собой кусок пропитанного кровью обивочного материала из автомобиля, в котором Маттеотти был заколот насмерть – доказательство, что дело сделано.

На следующий день, 11 июня, Муссолини публично заявил, что ничего не знал о готовящемся преступлении. Конечно же, виновники арестованы не были. Ближайшим помощникам Муссолини цинично советовал распустить слухи, что Маттеотти удрал за границу. Более того, он приказал в связи со случившимся: «создать по возможности больше неразберихи». «Если я выпутаюсь из этого дела, мы все выживем, в противном случае мы все вместе пойдем ко дну».

12 июня в парламенте Муссолини сказал, что у него возникли подозрения, что Маттеотти убит, хотя сам он все еще находится в потемках. Это признание было вызвано тем, что смотритель меблированных комнат сообщил полиции номер автомобиля с подозрительного вида людьми, которые несколько дней околачивались около дома известного политика. Этот автомобиль с обличающими следами крови быстро привел к убийцам.

Муссолини был очень расстроен этой новостью. Преступление, казавшееся безупречным, теперь становилось предметом разбирательства, а Думини находился слишком близко к его собственной персоне. В течение нескольких дней правительство было буквально в шоке. Впоследствии Муссолини признавался, что, найдись в тот момент несколько решительных людей, они без особого труда могли бы поднять на ноги общество и даже организовать восстание, которое бы смело фашизм.

Но ничего не случилось. Даже основные промышленные города – Милан, Турин и Болонья, которые за два года до того были свидетелями бурных народных демонстраций против подобного произвола, молчали. Это говорило о том, что сквадристы прекрасно справились со своей задачей запугать народ. Через несколько дней Муссолини вновь обрел равновесие. Он назначил перерыв в работе парламента, дабы прекратить дальнейшее обсуждение этого вопроса и мобилизовать фашистскую милицию – пока она еще не разбежалась от испуга, а также приказал арестовать Думини и его банду, чтобы было на кого свалить вину.

Начальник полиции генерал Де Боно лично взялся за расследование, хотя согласно итальянским законам это было делом магистрата, а не полиции. Де Боно при участии еще двух генералов фашистской милиции приступил к допросу Думини. Опять-таки это делалось совершенно противозаконно. Можно предположить, что они хотели вместе с обвиняемым состряпать какую-нибудь правдоподобную историю для суда. Де Боно целую неделю отказывался передать дело в нужные инстанции, а за это время большая часть «чека» скрылась. Вместе с ними бесследно исчезли некоторые свидетели. Вряд ли Муссолини стал бы подставлять себя под обвинения в нарушении законов, если бы боялся разоблачения.

Думини был посажен в тюрьму, но через два года освобожден. Он прямо говорил, что Муссолини и есть главный виновник преступления. Тогда его опять бросили в застенок, но уже на гораздо более длительный срок. Свидетеля следовало заставить молчать. Пятнадцать последующих лет этому преступнику выплачивались огромные денежные суммы как со стороны полиции, так и фашистской партии и самого Муссолини. Благодаря этому, доходы Думини значительно превышали доходы члена кабинета министров. Деньги были платой за молчание, – по словам Думини, он имел досье, хранившееся у его адвоката в Техасе. Публикации этого досье дуче боялся как огня.

Как-то так получилось, что в сотнях томов свидетельских показаний, собранных судом по делу Маттеотти, имя Муссолини почти не появлялось. Его никогда не вызывали для дачи показаний, несмотря на обвинения, выдвинутые против него Чезаре Росси и другими. Впоследствии дуче сознавался, что дни после этого убийства были одними из самых ужасных в его жизни.