Одним из наиболее интересных вопросов в философской физиономии Маркса является вопрос об отношении его к классическому идеализму. Маркс сам называл себя иногда гегельянцем или, по крайней мере, подавал повод считать себя им. Таким считали его Энгельс и другие, но связь между марксизмом и идеализмом обыкновенно весьма преувеличивается. Известна надпись, которую сделал Энгельс в 1891 г. на своем портрете: «Мы, немецкие социалисты, гордимся тем, что происходим не только от Сен-Симона, Фурье и Оуэна, но и от Канта, Фихте и Гегеля». Если понимать это в смысле исторического генезиса социализма вообще, то это совершенно справедливо; если же это понимать в смысле непосредственной духовной преемственности, то это совершенно не соответствует действительному отношению марксизма и идеализма. В действительности между немецким классическим идеализмом и марксизмом, в частности, между Гегелем и Марксом, связи не существует. Марксизм вырос на почве разложения, полного уже крушения немецкого идеализма. Если эта связь существует и совершенно очевидна у Лассаля, совершенно очевидна и у Родбертуса, то в Марксе мы как будто возвращаемся к веку просвещения, французскому материализму XVIII в., духовно предшествующего веку классического идеализма.

Карл Маркс

Карл Маркс в 1861

 

Маркс обыкновенно считается представителем так называемого левого гегельянства. От Гегеля вышли прямо противоположные течения вправо и влево, и в числе представителей левого крыла числятся Фейербах, Бруно Бауэр, Штраус и другие. Относительно этих мыслителей можно прямо констатировать их генезис, связь с Гегелем. Ничего подобного мы не находим у Маркса. Близость Маркса с Гегелем выражается во внешних и внутренних признаках, прежде всего в некоторых особенностях стиля – с некоторыми гегелевскими выражениями написана глава «О форме стоимости» в 1-й главе 1-го тома «Капитала». Маркс сам признавался в предисловии ко 2-му тому «Капитала», что здесь он «кокетничал» подражанием Гегелю. Подражание это чисто внешнее, словесное. Конечно, вращаясь в атмосфере Берлинского университета 40-х годов, где царил Гегель, Маркс не мог остаться чуждым этому знакомству с Гегелем. Но этим внешним, частичным подражанием стилю Гегеля, в сущности, исчерпывается почти все влияние Гегеля на 1-й том «Капитала», и это внешнее подражание скорее, конечно, говорит против самой возможности его внутреннего влияния, нежели за нее.

Гораздо существеннее для решения вопроса о близости Маркса и Гегеля так называемый диалектический метод. Сам Маркс писал: «Мой диалектический метод в своем основании не только отличается от гегелевского, но составляет и прямую его противоположность». Но это выражение ещё довольно мягкое. На самом деле, то, что Маркс называет своим диалектическим методом, не только не составляет противоположности, а просто ничего общего не имеет с гегелевским диалектическим методом. Нужно твердо установить и помнить, что Гегель никакого особого диалектического метода не имеет и не только не имеет, но и не может иметь. То, что называется у Гегеля методом, есть его метафорическая онтология, т. е. образ развития понятий, образ их движения, вытекающий из их сущности. Это нисколько не есть метод познания, а есть сама метафизическая сущность, и движение понятия совершается по тезису и антитезису не потому, что диалектика есть сама природа гегелевских понятий. На этом основании отделить этот способ движения гегелевских понятий от самого учения об этом понятии просто невозможно, и потому особо о методе можно говорить только условно или по недоразумению.

Портрет Гегеля

Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Портрет работы Я. Шлезингера

 

В предисловии ко 2-му изданию 1-го тома «Капитала» мы имеем у Маркса еще более странное определение его отношения к Гегелю: «Я открыто признал себя учеником этого великого мыслителя и кокетничал даже в некоторых местах главы о теории стоимости, прибегая к своеобразной гегелевской манере выражаться. Мистификация, которую испытывает диалектика в руках Гегеля, нисколько не устраняет того, что он впервые всесторонне и сознательно раскрыл общие формы ее движения. Она стоит у него вверх ногами. Нужно ее перевернуть, чтобы найти рациональное зерно в мистической оболочке».

Следовательно, Маркс как будто сам называет себя учеником Гегеля. Но в каком смысле? – Если объявить систему Гегеля мистификацией и перевернуть ее вверх ногами, то это едва ли значит быть учеником Гегеля, а скорее сознательным противником его, поэтому и это свидетельство нельзя принять буквально. Влияние Гегеля скорей всего можно было бы видеть в идее эволюционизма, усвоенной Марксом в отношении к общественному развитию. Это, пожалуй, пункт наибольшего сближения между Марксом и Гегелем, но это пункт наименее характерный, потому что эволюция в смысле позитивном, как у Маркса, Спенсера, так и других эволюционистов, и эволюция у Гегеля есть совершенно разные понятия и, в сущности, сближение между ними может быть только формальное. Эволюция у Гегеля есть развитие понятия, выявление всего, что в нем уже содержится, обнаружение логического содержания понятий; эволюция же в смысле позитивном есть ни более, ни менее как развитие в смысле перехода от одного состояния к другому, причем каждое последующее состояние причинно обусловливается предыдущим, но ни внутренней связи, ни общего смысла, ни логической необходимости в том смысле, как у Гегеля, здесь нет, и в этом смысле Маркса можно сблизить скорее с Дарвином.

См. также материалы Философия Маркса – кратко, Маркс и Фейербах.

 

При написании статьи использованы работы крупнейшего русского философа С. Н. Булгакова

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.