Дворцовые события с 1725 по 1741 год

 

(окончание)

 

Так закончился темный период нашей истории XVIII в. Мы сказали, что причины частых переворотов после Петра Великого заключались в состоянии царской семьи и в особенностях той общественной среды, которая влияла на государственные дела.

Обозрение событий при дворе за 1725–1741 гг. достаточно показало нам, в каком состоянии была семья Петра Великого: мужское его потомство состояло из одного внука, умершего до совершеннолетия, дочери его родились до его церковного брака с Екатериной, и это первоначально было препятствием к достижению ими престола. Племянницы Петра и одна из его дочерей (Анна) были замужем за немецкими владетельными принцами, и их дети были не русскими царевичами, а немецкими принцами. При таких условиях трудно было, конечно, согласиться относительно законного порядка престолонаследия и невозможно было избежать немецкого элемента при дворе. Неизбежны были замешательства при передаче престола от одного лица к другому, и они еще поддерживались законом о престолонаследии Петра, узаконившим личный произвол монарха вместо народного обычая. Но этот закон Петра, ставя при каждом царствовании трудный вопрос о преемнике престола, в то же время имел и хорошую сторону: он устранял возможность междоусобия претендентов на престол, санкционируя самую прихотливую передачу престола. Как бы то ни было, состояние царствующего дома делало престолонаследие случайным и открывало широкую дорогу для всякого рода посторонних влияний на порядок преемства престола. Посторонние влияния особенно процветали благодаря тому, что на престоле были или женщины, или малолетние государи, – условия, благоприятные для развития фаворитизма и личных влияний при дворе и государстве. Уже тотчас после смерти Петра видим фаворита Меншикова, затем Долгоруких, Бирона. За ними тянется длинный ряд заметных и незаметных, способных и неспособных личностей с одной задачей – добиться фавора или влияния на дела. Придворная жизнь полна интригами, столкновениями лиц и партий. Государство управляется "силою персон" вместо твердых убеждений, о чем так заботился Петр. Изучение придворной жизни многое объясняет в государственной жизни после Петра. Придворная среда получает большее значение, чем в нормальные эпохи истории.

Настроение этой среды объясняет нам, почему после Петра его начинания не продолжались, почему Россия жила день за день, и многое, что насадил Петр, было заглушено после него. Среда людей, стоявших около престола и управлявших Россией после Петра, составилась из самых разнообразных лиц: в ней были представители старой московской аристократии (Голицыны, Долгорукие, Трубецкие и Черкасские); были люди, сами себе сделавшие карьеру (Меншиков, Ягужинский, Толстой, Бестужев); были, наконец, люди чуждые более или менее России происхождением и интересами (Миних, Остерман и Бирон). Понятно, что в этой среде не могло быть общих интересов. Если родовитых людей могла соединять забота об утверждении положения аристократии, если иностранцы могли действовать сообща ради водворения и обеспечения своего режима, то русских неродовитых людей могла соединять только память об общем их учителе Петре и дело реформы. Но мы знаем, что ученики и сотрудники Петра разно смотрели на реформу, не в одинаковой мере ей сочувствовали; мы знаем, что они не составляли тесного круга внутренне сплоченных людей. При этом условии они могли не дать хода реакционным стремлениям, бывшим в обществе, удерживали Россию на том пути, на котором она была при Петре; но они не могли ни продолжать дело Петра, ни сохранить его неприкосновенным во всех частностях. Среди них большую роль играли личные стремления и заботы, разъединявшие их на враждебные партии. То же господство личных стремлений видим и среди иноземцев. Отсюда масса мелких интриг и столкновений: Меншиков ссылает Толстого, Бирон борется с Остерманом и т. д. Однако при таком разъединении замечаем и попытки соединенных действий той или другой стороны. Тотчас после смерти Петра делами правят неродовитые русские люди: они добиваются того, что престол переходит к Екатерине, они занимают большинство видных мест в администрации и в Верховном совете. Виднее их всех временщик Меншиков. С воцарением Петра II первая роль достается мало-помалу старой знати, впереди которой идут временщики Долгорукие. После смерти Петра II, пользуясь удачным моментом, старая знать желает законом упрочить свое высокое государственное положение. Сознавая, что на это положение она имеет некоторое право не только по личным талантам и случайной выслуге, но по происхождению и исторической традиции Москвы, знать подносит Анне "пункты", но терпит неудачу. При Анне ни знатные, ни простые сотрудники Петра не пользуются прежним значением: в систему возводится управление посредством иностранцев с временщиком Бироном во главе. Национальное неудовольствие прекращает эту систему: к делам становятся снова русские люди, но это уже не сотрудники Петра, а люди более поздней формации.

Шуты в спальне Анны Иоанновны

Шуты в спальне Анны Иоанновны. Картина В. Якоби, 1872

 

При такой смене придворных влияний борьба разных людей и направлений влияет на порядок престолонаследия. Современники уверяли, что Петр II вступил на престол отчасти благодаря влиянию Меншикова на Екатерину. Сама Екатерина взошла на престол по выбору придворной среды, Анна Иоанновна – точно так же. Завещание Екатерины, предрешавшее судьбу престола после бездетной смерти Петра, было отвергнуто в 1730 г. придворной знатью. Таким образом, судьба престола часто зависела от влияния временщиков.

Такой порядок вещей отражался, конечно, на общем ходе государственной жизни и имел такие последствия, какие были чужды петровскому времени. Прежде всего ряд дворцовых переворотов не совершался исключительно в сфере дворцовой жизни, но выходил, так сказать, за пределы дворца, совершался с участием гвардии и народа. Гвардейские полки не один раз являлись вершителями дворцовых дел и отношений. При воцарении Екатерины голос гвардейских офицеров и то обстоятельство, что гвардия повиновалась императрице, решили дело ее избрания. При Анне гвардейские офицеры первые заговорили о восстановлении самодержавия, и оно было восстановлено. Бирона свергли гвардейцы; гвардейцы же возвели Елизавету. Ни один переворот во дворце и государстве не совершался без участия гвардейских полков. И это было естественным, потому что гвардия была военной силой, ближайшей к правительству. Важность политической роли, какую могла играть гвардия, не была тайной ни для самих гвардейцев, ни для правительства, которое не бывало равнодушно к настроению гвардии: оно или ласкало гвардейцев (например, при императрице Екатерине), или не доверяло им и боялось их, как при Бироне, который думал даже реформировать гвардию, и при Анне Леопольдовне, когда гвардию хотели удалить из Петербурга от Елизаветы. Сами гвардейцы тоже понимали, что составляют политическую силу: они очень сознательно относились ко всем политическим переворотам и не скрывали своего отношения к ним. Когда господство немцев привело к регентству Бирона, гвардия явилась первой выразительницей народного негодования на то, что "отдали все государство регенту". Гвардейцы собирались "убрать регента и сообщников его" и действительно убрали, как только явился у них руководитель. Толки о Бироне шли без особой опаски: на улице один офицер возбуждал солдат настолько явно, что это слышал из кареты министр Бестужев-Рюмин и должен был обнажить шпагу против офицера, чтобы заставить его замолчать. Другие офицеры безбоязненно являлись к вельможам (Черкасскому, Головкину) с протестами против регента. Недовольная правительницей гвардия с особенной настойчивостью показывала свою преданность Елизавете; офицеры и солдаты постоянно приходили к ней, не боясь того, что за каждым шагом Елизаветы следили; однажды гвардейцы толпой окружили цесаревну в Летнем саду со словами: "Матушка, мы все готовы и только ждем твоих приказаний, что наконец велишь нам". На это царевна могла отвечать лишь усиленной просьбой молчать и не губить ни себя, ни ее. В таком поведении гвардии сказывалось лучше всего сознание своей силы и значения.

Однако, наблюдая такую роль гвардейских полков, не следует думать, что Россия стала жертвой преторианства. Чтобы понять смысл и значение того положения, какое заняла гвардия после Петра, следует помнить ее состав. Гвардейские полки в большинстве своем состояли из людей дворянского класса; преимущественно в гвардии дворянство отбывало свою обязательную службу и наполняло ее ряды не только в качестве офицеров, но и рядовых. Все, что в гвардии было недворянского, дослуживалось до того же дворянства. Поэтому гвардия в первой половине XVIII в. была вполне отражением дворянства, частью его; она носила в себе интересы шляхетства и, стоя близко удел, направляла самый класс; передавала дворянству свои впечатления и из дворянской провинциальной среды переносила в столицу пожелания своего класса. Гвардия, словом, не было оторванным от земства войском, а "заключала в себе лучших людей, которым дороги были интересы страны и народа; доказательством служит то, что все перевороты имели целью благо страны, производились по национальным побуждениям" (Соловьев). Гвардия явилась в переворотах не бестолковой военной вольницей, а частью русского общества, которая приобрела силу, потому что владела военной организацией.

Такие особенности состава и положения гвардии имели большие последствия. В силу того, что важное политическое значение приобрела часть шляхетства – гвардия, важное значение приобрело и все шляхетство. Награды, которые получала гвардия, в сущности бывали наградой всему шляхетству. Политическое значение гвардии передавалось всему дворянскому классу. Таково было одно последствие ненормального хода дел в центре государства.

Другое последствие его заключалось в том, что при частой смене правительств и "сил различных персон" не было твердой системы в управлении государством ни во внутренних, ни во внешних делах. Это приводит нас к обзору управления и политики России после Петра Великого.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.