Боярыня Морозова Феодосия Прокопьевна

 

Среди них мучеников русского старообрядчества одно из первых мест заняла боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова со своей сестрой княгиней Евдокией Урусовой.

Вот что повествует о судьбе этих своих духовных дочерей протопоп Аввакум в одном из самых ярких своих произведений – «Житии боярыни Морозовой».

Ревность знатной боярыни Феодосии Морозовой к расколу производила большой соблазн в высшем московском обществе, и царь Алексей Михайлович неоднократно посылал к ней (в том числе ее дядю Михаила Алексеевича Ртищева) с увещаниями. В наказание он велел отобрать у нее половину вотчин. Но за нее заступалась царица Марья Ильинична. Пока она была жива (до 1669) и несколько времени после ее кончины боярыня Морозова продолжала свободно исповедовать старообрядчество. Ее окружали беглые инокини и юродивые; а какая-то мать Мелания с помощью некоего отца Досифея тайно постригла ее в иноческий сан. Но в 1671 царь женился вторично. Феодосия Морозова не приняла обычного для боярынь участия в брачных обрядах, ссылаясь на свои больные ноги. Царь разгневался. Возобновились присылки к ней от царя с убеждениями и угрозами. Боярыня Морозова говорила, что хочет умереть в отеческой православной вере и громко поносила никоновские заблуждения высших духовных лиц.

Боярыня Морозова и Аввакум

Боярыня Морозова навещает Аввакума в тюрьме

 

Зимой 1672 года князь Урусов после одного визита в царский дворец сообщил жене своей Евдокии, что великие беды предстоят ее сестре. (Он, по-видимому, не знал, что и его жена – раскольница). «Ступай, простись с ней, – сказал князь, – думаю, что сегодня же будет за ней посылка». Евдокия предупредила сестру Феодосию о предстоящей беде и, решив разделить ее участь, не воротилась домой. Они взаимно благословились и приготовились постоять за правую веру. Ночью, действительно, пришли чудовский архимандрит Иоаким и дьяк Иванов забрать упрямую боярыню Морозову. У неё нашли княгиню Урусову и спросили, как она крестится; та в ответ сложила два перста. Озадаченный архимандрит поспешил к царю. Узнав, что княгиня Урусова хотя и скрывала доселе, но тоже держится раскола, царь велел взять обеих. Феодосия Морозова отказалась идти сама: ее унесли в кресле. Молодой сын боярыни, Иван, едва успел проститься с матерью. На обеих сестер наложили оковы и посадили под стражу. Это было время междупатриаршества по кончине Иоасафа. Пробовал увещевать Морозову и Урусову местоблюститель патриаршего престола Павел Крутицкий. Но сестры называли еретическим все высшее русское духовенство. На следующее утро их разлучили: Феодосию приковали цепью к стулу и повезли на санях мимо Чудова монастыря под царскими переходами. Полагая, что царь с этих переходов смотрит на нее, боярыня Морозова высоко подняла правую руку с двуперстным сложением. Ее поместили на подворье Печерского монастыря под крепкою стражею. А Евдокию заключили в Алексеевском монастыре, где ее силою водили или носили к церковной службе. Многие боярские жены приезжали в монастырь, чтобы посмотреть, как Урусову на носилках тащили в церковь. Захватили и последовательницу боярыни Морозовой, Марью Даниловну.

Сын Феодосии Морозовой, Иван, с горя заболел. Царь послал к нему своих врачей, но он умер. Все вотчины и конские табуны Морозовой розданы были боярам; а дорогие вещи распроданы. Феодосия Прокопьевна со смирением перенесла известие о смерти сына и полном разорении. Двух ее братьев, Федора и Алексея, послали на воеводство в далекие города.

Боярыня Морозова

Боярыня Морозова. Картина В. И. Сурикова, 1887

 

Когда на патриаршество был возведён Питирим, он стал просить, чтобы царь простил сестер. «Ты – ответил царь, – не ведаешь всей лютости Морозовой. Никто не наделал мне столько хлопот, как она. Призови ее и расспроси сам. Узнаешь тогда все ее упорство».

В тот же вечер скованную боярыню Морозову привезли в Чудов, где ее ожидал патриарх.

– Доколе ты будешь пребывать в безумии и возмущать царя противлением? – восклицал Питирим. – Жалея тебя, говорю: приобщись Соборной церкви, исповедайся и причастись.

– Не у кого мне исповедоваться и причащаться, – ответила Феодосия Морозова.

– Много попов на Москве.

– Много попов, но истинного нет.

– Я сам исповедаю тебя, а потом отслужу (обедню) и приобщу.

– Разве ты от них рознишься, – ответила боярыня Морозова. – Когда ты держался христианского, от отцов переданного обычая русской земли; то и был нам любезен. Ныне же восхотел творить волю земного царя, а небесного презрел и возложил на главу свою рогатый клобук римского папы. Сего ради мы отвращаемся от тебя.

Патриарх счел боярыню повредившеюся в уме и хотел насильно помазать её. Морозова сама не стояла; ее наклоненную держали под руки стрельцы. Но когда патриарх приблизился, она вдруг выпрямилась и приготовилась к борьбе. Патриарх, обмакнув спицу в масло, уже протянул руку. Но Феодосия Прокопьевна оттолкнула её и завопила: «Не губи меня, грешницу! Ты хочешь уничтожить весь мой недовершенный труд! Не хочу вашей святыни!»

Патриарх пришел в сильный гнев и (если верить Аввакуму) велел бросить Морозову на пол и тащить вон цепью за ошейник, так что головой своей она пересчитала все ступени лестницы. Привели к патриарху и княгиню Урусову. Ее он также пытался помазать маслом; но она поступила еще находчивее. Евдокия вдруг сбросила с головы покрывало и явилась простоволосою. «Что творите, бесстыдные? – вскричала она. – Разве не знаете, что я жена!» – чем привела духовных в великое смущение.

Услыхав рассказ патриарха о его неудаче, царь заметил: «Разве я тебе не говорил, какова ее лютость? Я уже сколько лет терплю от нее». В следующую ночь Феодосию Морозову с сестрой и Марьей Даниловной, привезли на Ямской двор и подвергли огненной пытке в присутствии князей Ивана Воротынского и Якова Одоевского, уговаривая смириться. Но страдалицы выдержали все мучения. Царь не знал, как сломить упорство двух знатных женщин, которое могло послужить большим соблазном для других. На Печерское подворье многие тайком проникали к боярыне Морозовой, утешали ее и приносили ей съестные припасы, и царь велел перевезти ее в загородный Новодевичий монастырь, держать ее там под крепким началом и силою влачить к церковной службе. Но и сюда устремились вельможные жены в таком количестве, что весь монастырский двор бывал заставлен каретами. Царь велел перевезти Морозову опять в город. Старшая сестра его, Ирина, началаему пенять:

«Зачем помыкаешь бедную вдову с места на место? Нехорошо, братец! Не мешало бы помнить службу Бориса Морозова и брата его Глеба».

Алексей Михайлович вспылил. «Добро, сестрица, – воскликнул он, – коли ты об ней кручинишься, то место ей будет тотчас готово!»

Феодосию Морозову перевезли в Боровский острог и посадили в яму вместе с Урусовой и Марьей Даниловной. К заключенным никого не допускали, пищу давали им самую скудную. У них отобрали старопечатные книги, старые иконы и оставили только самую необходимую одежду. Но ничто не сломило их твердости. Заключение становилось все суровее и суровее, пищи опускалось в яму все меньше. Наступил конец их страданиям; первою умерла Евдокия, за нею Феодосия и Мария (октябрь и ноябрь 1672). Трогательно описывает Аввакум последние минуты боярыни Морозовой и ее просьбу к одному из сторожей тайком взять и вымыть на реке ее до крайности грязную сорочку, чтобы надеть чистую перед смертью. Сострадательный сторож исполнил эту просьбу. Тело Феодосии Прокопьевны завернули в рогожу и погребли рядом с Евдокией.

 

По материалам книги Д. И. Иловайского «История России. В 5 томах. Том 5. Отец Петра Великого. Алексей Михайлович и его ближайшие преемники»

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.