Иван VI Антонович

– иногда называемый также Иваном III (по счету царей), сын племянницы императрицы Анны Иоанновны, принцессы мекленбургской Анны Леопольдовны, и герцога Брауншвейг-Люнебургского Антона-Ульриха, род. 12 августа 1740 г. и манифестом Анны Иоанновны, от 5 октября 1740 г., объявлен был наследником престола. По смерти Анны Иоанновны (17 октября 1740 г.) Иван провозглашен был императором, а манифест 18 окт. объявил о вручении регентства до совершеннолетия Ивана, т. е. до исполнения ему 17 лет. герцогу курляндскому Бирону. По свержении Бирона Минихом (8 ноября) регентство перешло к Анне Леопольдовне, но уже ночью 25 дек. 1741 правительница с мужем и детьми, в том числе и имп. Иван, были арестованы в дворце Елизаветой Петровной и последняя провозглашена была императрицей. Сперва она намерена была выслать низверженного императора со всей его семьей за границу, и 12 дек. 1741 г. они были отправлены из Петербурга в Ригу, под присмотром ген.-лейт. В. Ф. Салтыкова; но затем Елизавета переменила свое намерение и, еще не доехав до Риги, Салтыков получил предписание ехать как можно тише, задерживая под разными предлогами путешествие, а в Риге остановиться и ждать новых распоряжений. В Риге арестанты пробыли до 13 дек. 1742 г., когда они были перевезены в крепость Динамюнде. За это время у Елизаветы окончательно созрело решение не выпускать Ивана и его родителей, как опасных претендентов, из пределов России. В январе 1744 г. последовал указ о новом перевозе бывшей правительницы с семьей, на этот раз в г. Раненбург (нын. у. г. Рязанской губ.), причем исполнитель этого поручения, капитан-поручик Вындомский, едва не завез их в Оренбург. 27 июня 1744 г. камергеру барону Н. А. Корфу предписано было указом императрицы отвезти семью царственных узников в Соловецкий монастырь, причем Иван как в течение этого путешествия, так и на время пребывания в Соловках должен был быть совершенно отделен от своей семьи и никто из посторонних не должен был иметь к нему доступа, кроме только специально приставленного к нему надсмотрщика.

Корф довез арестантов, однако, только до Холмогор и, представив правительству всю трудность перевоза их на Соловки и содержания там в секрете, убедил оставить их в этом городе. Здесь Иван пробыл около 12 лет в полном одиночном заключении, отрезанный от всякого общения с людьми; единственным человеком, с которым он мог видеться, был наблюдавший за ним майор Миллер, в свою очередь почти лишенный возможности сообщения с другими лицами, стерегшими семью бывшего императора. Тем не менее слухи о пребывании Ивана в Холмогорах распространялись, и правительство решило принять новые меры предосторожности. В начале 1756 г. сержанту лейб-кампании Савину предписано было тайно вывезти Ивана из Холмогор и секретно доставить в Шлиссельбург, а полковнику Вындомскому, главному приставу при брауншвейгской семье, дан был указ: "Оставшихся арестантов содержать по-прежнему, еще и строже и с прибавкой караула, чтобы не подать вида о вывозе арестанта; в кабинет наш и по отправлении арестанта рапортовать, что он под вашим караулом находится, как и прежде рапортовали". В Шлиссельбурге тайна должна была сохраняться не менее строго: сам комендант крепости не должен был знать, кто содержится в ней под именем "известного арестанта"; видеть Ивана могли и знали его имя только три офицера стерегшей его команды; им запрещено было говорить Ивану, где он находится; в крепость без указа Тайной Канцелярии нельзя было впустить даже фельдмаршала.

С воцарением Петра III положение Ивана не улучшилось, а скорее еще изменилось к худшему, хотя и были толки о намерении Петра освободить узника. Инструкция, данная гр. А. И. Шуваловым главному приставу Ивана (князю Чурмантееву), предписывала, между прочим: "Если арестант станет чинить какие непорядки или вам противности или же что станет говорить непристойное, то сажать тогда на цепь, доколе он усмирится, а буде и того не послушает, то бить до вашему рассмотрению палкой и плетью". В указе Петра III Чурмантееву от 1 января 1762 г. повелевалось: "Буде, сверх нашего чаяния, кто б отважился арестанта у вас отнять, в таком случае противиться сколь можно и арестанта живого в руки не давать". В инструкции, данной по восшествии на престол Екатерины Н. И. Паниным, которому доверен был ей главный надзор за содержанием шлиссельбургского узника, этот последний пункт был выражен еще яснее: "Ежели, паче чаяния, случится, чтоб кто пришел с командой или один, хотя б то был и комендант или иной какой офицер, без именного за собственноручным Ее И. В. подписанием повеления или без письменного от меня приказа и захотел арестанта у вас взять, то оного никому не отдавать и почитать все то за подлог или неприятельскую руку. Буде же так оная сильна будет рука, что спастись не можно, то арестанта умертвить, а живого никому его в руки не отдавать".

По некоторым известиям, вслед за воцарением Екатерины, Бестужевым составлен был план брака ее с Иваном. Верно то, что Екатерина в это время виделась с Иваном и, как сама признала позже в манифесте, нашла его поврежденным в уме. Сумасшедшим или, по крайней мере, легко теряющим душевное равновесие изображали Ивана и рапорты приставленных к нему офицеров. Однако, Иван знал свое происхождение, несмотря на окружавшую его таинственность, и называл себя государем. Вопреки строгому запрещению чему бы то ни было его учить, он от кого-то научился грамоте, и тогда ему разрешено было читать Библию. Не сохранилась и тайна пребывания Ивана в Шлиссельбурге, и это окончательно погубило его. Стоявший в гарнизоне крепости подпоручик смоленского пехотного полка Вас. Як. Мирович вздумал освободить его и провозгласить императором; в ночь с 4 на 5 июля 1764 г. он приступил к исполнению своего замысла и, склонив с помощью подложных манифестов на свою сторону гарнизонных солдат, арестовал коменданта крепости Бередникова и потребовал выдачи Ивана. Пристава сперва сопротивлялись с помощью своей команды, но когда Мирович навел на крепость пушку, сдались, предварительно, по точному смыслу инструкции, убив Ивана. После тщательного следствия, обнаружившего полное отсутствие сообщников у Мировича, последний был казнен.

В правление Елизаветы и ее ближайших преемников самое имя И; подвергалось гонению: печати его царствования переделывались, монета переливалась, все деловые бумаги с именем имп. Ивана предписано было собрать и выслать в сенат; манифесты, присяжные листы, церковные книги, формы поминовения особ Имп. дома в церквах, проповеди и паспорта велено было сжечь, остальные дела хранить за печатью и при справках с ними не употреблять титула и имени Ивана, откуда явилось название этих документов "делами с известным титулом". Лишь высочайше утвержденный 19 авг. 1762 г. доклад сената остановил дальнейшее истребление дел времени Ивана, грозившее нарушением интересов частных лиц. В последнее время сохранившиеся документы были частью изданы целиком, частью обработаны в издании моск. архива мин. юстиции.

Литература: Соловьев, "История России" (тт. 21 и 22); Неrmann, "Geschichte des Russischen Staates"; M. Семевский, "Иван VI Антоновича" ("Отеч. Записки", 1866, т. CLXV); Брикнер, "Имп. Иоанн Антонович и его родственники. 1741—1807" (М., 1874); "Внутренний быт русского государства с 17 октября 1740 г. по 20 ноября 1741 года" (изд. моск. арх. м-ва юстиции, т. I, 1880, т. II, 1886); Бильбасов, "Geschichte Catherine II" (т. II); некоторые мелкие сведения еще в статьях "Русск. Старины": "Судьба семейства правительницы Анны Леопольдовны" (1873 г., т. VII) и "Император Иоанн Антонович" (1879, тт. 24 и 25).

В. Мн.

 

Энциклопедия Брокгауз-Ефрон

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.