• Рюрик Ивнев в своём романе «Богема» описывает встречу весной 1918 между Кагановичем и группой поэтов-имажинистов (С. Есенин, А. Мариенгоф и сам Ивнев). Поэты пришли на приём к Кагановичу, который работал тогда в московском аппарате советского правительства. Есенин, увидев этого партийного чиновника, сразу узнал его: «Вместе пьянствовали в прошлом году!» Каганович, однако, сделал вид, что Есенин ему не знаком, и напустил на себя большую важность.

    Имажинисты пришли по вопросу открытого ими кафе-клуба «Парнас», «где нуждающиеся товарищи-поэты получают бесплатные обеды и образованы библиотека, шахматный и марксистский кружки». Нижний этаж кафе Моссовет закрыл – Есенин просил посодействовать в его открытии. Позвонив в Моссовет, Каганович узнал, что этот этаж был закрыт как очаг проституции, и отказал в помощи. Выйдя на улицу, Есенин возмущался: «Кто бы мог подумать, что он забудет, как мы проводили время. Можно сказать, друг закадычный, вместе пили, кутили, и вдруг такой пассаж...»
  • Именно Каганович подобрал в личные секретари Сталину Бориса Бажанова, который позже, 1 января 1928 года, бежал из СССР через иранскую границу и опубликовал на Западе откровенные воспоминания о генсеке и его окружении.
  • Выступая 1 ноября 1925 года по вопросам внешней политики, Каганович заявил: велики симпатии широких масс трудящихся Японии и СССР. «Конечно, мы пока не требуем, чтобы Япония присоединилась к Союзу Советских Республик, мы люди скромные. На первое время мы согласились бы, чтобы японцы организовали советскую республику у себя, а потом включили её уже и в наш союз».
  • Став в 1925 главой компартии Украины, Каганович повёл «украинизацию» республики в необычайно высоком темпе. Уже к февралю 1926 весь управленческий аппарат должен был завершить проверку на знание украинского языка. Служащим, не выучившим языка, предлагалось овладеть им в течение трех месяцев. Тех, кто не выполнял этого требования, временно увольняли с работы.

    Киевская опера в 1926 была украинизирована на 85%: из семи опер её первого цикла шесть давалось на украинском языке, одна на еврейском, а на русском языке, на котором разговаривали 70% рабочих семей Киева, – ни одной. С 1922 по 1927 год число украинских национальных школ в республике возросло с 6150 до 15148.
  • В начале 1930 года вдова Ленина Н. Крупская, примыкавшая тогда к антисталинским оппозициям, выступила в Москве на Бауманской районной конференции с критикой ЦК. Об этом дали знать Кагановичу. Тот немедленно примчался на конференцию, выступил сразу вслед за Крупской и заявил: пусть та не думает, что если она была женой Ленина, то обладает монополией на ленинизм.
  • 17 января 1933, в разгар страшного голода, когда в деревнях по всему югу страны умирали в мучениях миллионы людей, один из главных виновников этого голода Каганович на пленуме московского горкома заявил: «На то мы и свершили Октябрьскую революцию: чтобы избавить крестьян от идиотизма деревенской жизни».
  • Во время массового сноса московских храмов Каганович возмущался: «...ведь характерно, что не обходится дело ни с одной завалящей церквушкой, чтобы не был написан протест по этому поводу… Ясно, что эти протесты вызваны не заботой об охране памятников старины, а политическими мотивами – в попытках упрекнуть советскую власть в вандализме. А создают ли коммунисты-архитекторы атмосферу резкого отпора и общественного осуждения таким реакционным элементам архитектуры? Нет, сейчас не только не создают, но и потворствуют этим реакционерам».
  • Весной 1935 года Каганович посетил своё родное украинское село. После этого визита его название – «Кабаны» – было изменено на «Кагановичи». Впоследствии, после чернобыльской катастрофы оно (уже вновь переименованное) попало в зону повышенной радиации.
  • Вскоре после занятия поста наркома путей сообщения Каганович произнёс хвалебную речь в честь «первого машиниста Советского Союза – великого Сталина». Он говорил, что «машинист революции внимательно следил за тем, чтобы в пути не было перекосов вправо и влево. Он выбрасывал гнилые шпалы и негодные рельсы — "правых" и "левых" оппортунистов и троцкистов... Большая беда железнодорожников – разрывы поездов. Они бывают от неумелого управления... Наш великий машинист Сталин умеет вести поезд без толчков и разрывов, без выжимания вагонов, спокойно, уверенно проводя его на кривых поворотах.

    Машинист социалистического строительства Сталин твердо изучил и отлично знает, не в пример многим нашим машинистам, тяговые расчеты своего непобедимого локомотива... При этом форсировка котла, техническая и участковая скорость локомотива революции куда выше нашей железнодорожной (оживление в зале)... А если кто-нибудь спускал революционный пар, то товарищ Сталин нагонял ему такого "пара", что другому неповадно было (веселое оживление в зале, аплодисменты)».
  • Размах репрессий Кагановича в подконтрольном ему ведомстве путей сообщения превосходил всё, что может нарисовать себе самое буйное воображение. В 1937 году на одном из собраний актива железнодорожников Каганович заявлял: «Я не могу назвать ни одной дороги, ни одной сети, где не было бы вредительства троцкистско-японского».

    В полном соответствии со сказанным были арестованы заместители Кагановича, почти все начальники дорог и политотделов дорог.

    В наркомате путей сообщения надолго запомнили случай, когда личный представитель наркома сообщил с одной из станций об опоздании поезда и запросил разрешение на расстрел виновных. Ему тут же по телеграфу отстучали ответ: «Приветствую расстрел нерадивых железнодорожников. Каганович». Начальник другой станции послал телеграмму Сталину о том, что из-за репрессий Кагановича «остался совсем один – трудовой коллектив арестован полностью, включая грузчиков и стрелочников, – пришлите хоть кого-нибудь!»
  • Во время процесса Тухачевского – Якира в июне 1937 арестованным полководцам было разрешено обратиться с заявлениями к Сталину и Ежову. Это внешне «демократичное» позволение было лишь формальностью: на всех заявлениях Сталин и его соратники поставили грубые, издевательские резолюции. Из них особую известность приобрела резолюция на письмо Якира: «Мерзавцу, сволочи и бл.ди одна кара – смертельная казнь. Л. Каганович».
  • Незадолго до закрытия театра Мейерхольда одну из его постановок посетил Каганович. Разгром актёрского коллектива был уже предрешён, и чтобы ясно это продемонстрировать, Каганович демонстративно покинул спектакль, не досмотрев его и до середины. Мейерхольд, которому было больше 60 лет, бросился за Кагановичем на улицу и бежал за его уезжавшей машиной, пока не упал, выбившись из сил.
  • В честь Лазаря Кагановича был назван лёгкий крейсер проекта 26-бис, вступивший в состав советского Тихоокеанского флота в декабре 1944.
  • На одном из банкетов, данном в конце 1944 года в честь французской делегации во главе с Шарлем де Голлем, Сталин произнес тост в честь тогдашнего наркома путей сообщения: «За Кагановича! Каганович – храбрый человек, он знает, что, если поезда не будут приходить вовремя, его расстреляют!» Похожий тост он произнес и в честь маршала авиации Новикова – с той разницей, что Новикова пообещал не расстрелять, а повесить.
  • Свою деятельность на посту министра промышленности строительных материалов Каганович начал с прорубания в здании министерства нового персонального лифта для себя. Возле лифта поставили охрану. В середине дня министру привозили опломбированный обед. Начальник личной охраны, генерал-майор, пробовал блюда в комнате отдыха, после чего к ним приступал и хозяин.

    И на этом посту, как и везде, основным методом работы Кагановича было рукоприкладство. Не понравившиеся ему бумаги он комкал и швырял в лицо подчинённым. Один раз, когда седой завсекретариатом ползал по полу и собирал их, у него начала трястись голова. Каганович сказал: «Тебе, старый баран, надо отдохнуть, пойти в другое место, вместо тебя возьму твоего сына». Завотделом стройматериалов Совмина В. Коленков говорил впоследствии: «Когда мы думали о том, что надо идти на работу, – лучше б, казалось, под трамвай попасть».

    По праздникам Каганович посылал подчиненного объехать Москву и посмотреть: как висят его портреты? Точно ли на том же месте от портрета Сталина – или перемещены?
  • Крайне грубо обращаясь с ближайшими подчинёнными, Каганович умело разыгрывал роль простого и добродушного человека в общении с народными низами. В дни субботников он обязательно приезжал на какой-нибудь завод и напоказ трудился наравне со всеми, бывая при этом приветливым и простым в обращении. На непосвящённых это неизменно производило очень хорошее впечатление.
  • Дочь Соломона Михоэлса Наталья утверждает, что вечером в день странной гибели её отца, когда родные терялись в догадках насчёт её обстоятельств, к ним в дом пришла племянница Кагановича Юлия и тихо сказала:

    – Дядя передал вам привет... И еще велел сказать, чтобы вы никогда никого ни о чем не спрашивали.
  • После начала кампании борьбы с «безродными космополитами» еврей Каганович стал бурно проявлять показной антисемитизм, резко высказываясь против наличия евреев среди своих сотрудников или обслуги.
  • К концу жизни Сталина Каганович уже не имел такой близости к вождю, как раньше, но всячески восстановить её проявлениями собачьей преданности. Хрущёв вспоминал: «Каганович, бывало, отодвигал стул, выпрямлялся во весь рост и начинал орать: "Товарищи! Пора сказать правду народу. В партии все продолжают толковать про Ленина и ленинизм. Надо быть честным перед самим собой. Ленин умер, сколько лет он проработал в партии? Что было достигнуто при нем? Сравните с тем, что достигнуто при Сталине! Пришло время заменить лозунг: Да здравствует ленинизм! – лозунгом: "Да здравствует сталинизм!"»
  • До сих пор идут споры о том, кто – Сталин или Каганович – произнёс в оправдание репрессий и террора известную фразу: «Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц». (Её аналог – «Лес рубят – щепки летят».) Впрочем, существует и почти такая же французская народная поговорка.
  • 11 сентября 1957 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР, который отменял все названия в честь ещё не умерших на тот момент партийных деятелей. Благодаря этому семь населенных пунктов утратили имя Кагановича.
  • После разгрома «антипартийной группы» в 1957 Каганович был назначен директором крупнейшего в стране Уральского калийного комбината в городе Асбест, 86 км. от Свердловска (Екатеринбурга). Приехав туда, он поинтересовался, почему производимый в городе материал асбест не внесён в таблицу Менделеева? Кагановичу лишь с трудом удалось втолковать: асбест – химическое соединение, а не особый элемент.
  • На работе в Асбесте Каганович обнаружил полное незнакомство с реальной жизнью людей, которой он совершенно не касался, пребывая в партийных верхах. Он даже не представлял, что можно купить за ту или иную сумму денег и какова продолжительность отпуска у рабочих. Работник комбината Ю. Надеждинский пишет: узнав об этом, «мы с ужасом поняли, какое у нас было правительство, кто нами повелевал! Это не Боги на Олимпе – баре и проходимцы...»
  • Хрущёв поощрял критику «сосланного» в Асбест Кагановича тамошними партийцами и пренебрежительное отношение к нему. Однажды директор Северного рудоуправления Звездинский, выпив, подошел к Кагановичу, взял его за пуговицу и сказал:

    – На вашей коже нет ни сантиметра чистого, все в крови...

    – Так надо было, – не смутившись, ответил Каганович.
  • В октябре 1961 на XXII съезде КПСС Н. Подгорный назвал Кагановича «большим мастером интриг и провокаций» утверждал, что, возглавляя Украину в 1947, Каганович «окружил себя сворой беспринципных людей и подхалимов, избивал преданные партии кадры, травил и терроризировал руководящих работников. Как настоящий садист, Каганович находил удовлетворение в издевательствах над активистами, интеллигенцией... Он требовал, например, от художников в уже написанные картины по поводу освобождения Украины от немецких оккупантов дорисовывать и свой портрет, хотя к этим событиям он не имел никакого отношения».
  • В 1962 году, на бюро Московского горкома партии знавшая Кагановича по работе Тюфаева говорила ему: «Вам ничего не стоило плюнуть в лицо своему подчиненному, швырнуть стул в него, когда вы вели заседание... Вас многие знали как руководителя-грубияна, который не уважал людей».
  • После исключения из партии в 1962 Каганович получил персональную пенсию – 800 рублей в месяц. Тем не менее, он, жалуясь на материальную нужду, просил директора Института марксизма-ленинизма П. Поспелова бесплатно присылать ему журнал «Вопросы истории КПСС», стоивший 40 копеек в месяц.
  • На пенсии Каганович записался в Историческую библиотеку. Когда при заполнении учётной карточки его спросили об образовании, никогда ничему не учившийся кроме сапожного ремесла Лазарь без ложной скромности сказал: «Пишите – высшее!»
  • Однажды при сдаче книг в зале Ленинской библиотеки образовалась очередь ученых. Каганович подошел и встал первым. Другие стоявшие стали возмущаться. «Я – Каганович», – громко провозгласил Лазарь Моисеевич. Однако из очереди вышел человек, встал перед Кагановичем и заявил: «А я – Рабинович». Это был известный физик М. С. Рабинович.
  • Однажды на московской улице Кагановича случайно встретила компания, где было немало детей видных коммунистов, погибших на Украине в годы сталинских репрессий. Некоторые из них и сами побывали в лагерях. Среди них был и сын В. Чубаря. Они окружили Кагановича и стали называть его палачом и негодяем. Перетрусив, Лазарь начал громко кричать: «Караул! Убивают! Милиция!» Милиционеры задержали «хулиганов», но, узнав в чём дело, отпустили их из отделения.
  • В 1980 году Кагановичу была назначена урологическая операция. Его положили в больницу на Басманной улице, в палату, где стояло еще 20 коек. Со всех этажей приходили десятки больных, чтобы посмотреть на бывшего вождя. Главврачу пришлось положить Кагановича в свой кабинет и завесить стеклянную дверь большой занавеской. Персонал больницы разделился на два лагеря. Вечером старые нянечки бранились. «Опять ты положила ему четыре куска сахара. Хватит ему, старому хрычу, двух кусков. Клади как всем»
  • К. Черненко во время своего правления проявлял благоволение к ещё не умершим соратникам Сталина. Соратник Кагановича по «антипартийной группе» Молотов был восстановлен в партии. Кагановичу вернуть партбилет не решились, но повысили пенсию и забронировали за ним персональную палату в кремлёвской больнице.
  • До глубокой старости Каганович не терял полученных в юности сапожных навыков. Став пенсионером, он сам шил себе обувь.
  • Каганович имел огромную библиотеку: несколько тысяч томов, включая ценнейшие издания по искусству и философии. Немалая часть её была собрана из книг арестованных когда-то людей: Лазарю привозили их на просмотр из квартир, и он отбирал себе лучшие.
  • В 1989 году члены общества «Мемориал», собравшиеся под Киевом, в Быковне, на месте захоронения жертв сталинских репрессий, собрали 30 рублей для Кагановича – на проезд от Киева и обратно – и направили ему письмо с предложением, если у него сохранились остатки совести, приехать и дать в Быковне показания об организации террора.
  • Тело Кагановича было сожжено в крематории Донского монастыря – в нескольких десятках метров от огромной братской могилы, где в конце 1930-х годов тайно хоронили расстрелянных и замученных в застенках НКВД людей, в том числе и тех, кто был арестован по приказу Кагановича. Через неделю после его погребения на той братской могиле был впервые установлен памятник жертвам репрессий.

    На церемонию кремации пришли сотни людей, множество фотографов и журналистов, но милиция не пропустила их, опасаясь протестов и скандалов.
  • По данным журнала «Time» и ряда газет, сын Лазаря Кагановича Михаил (названный в честь покойного дяди) 3 июля 1951 женился на Светлане Джугашвили, дочери Сталина (ранее она уже кратковременно была женой сына Жданова). Однако Светлана в своих мемуарах отрицает даже существование у Кагановича такого сына.
Лазарь Каганович

Лазарь Моисеевич Каганович

 

 

Большинство перечисленных в статье фактов взято из книги Роя Медведева «Окружение Сталина», глава «Судьба сталинского наркома Лазаря Кагановича» (М., Молодая гвардия, 2010). 

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.