Геннадий, новгородский архиепископ

(Гонозов или Гонзов) — новгородский архиепископ (1484-1504) и первый видный противник ереси так называемых жидовствующих. До того он был архимандритом Чудовского монастыря в московском Кремле. Положение его как новгородского архиепископа обставлено было значительными трудностями: он был вторым лицом, занявшим кафедру по назначению из Москвы. Последним архиепископом по избранию народного вече был Феофил, который, будучи заподозрен в приверженности к Литве, был в 1480 г. схвачен и заключен в одном из московских монастырей, откуда он лишь в 1482 г. прислал отреченную грамоту. После него был поставлен троицкий старец Сергий, который личным характером и бестактным отношением к новгородским святыням еще более усложнил и без того трудное положение представителя новгородской церкви. Геннадий сразу заявил себя усердным слугой Москвы и настойчиво принялся за проведение в новгородской епархии политических и церковных стремлений центрального правительства, хотя тут ему пришлось встретить упорную оппозицию со стороны местного духовенства, которому московское владычество причинило чувствительный материальный ущерб конфискацией части церковных и монастырских земель и богатой Софийской казны. Геннадий действовал медленно и осторожно, но твердо и последовательно. Мало-помалу он добился того, что местное духовенство привыкло к почитанию московских святителей и угодников и ввело в ежедневные богослужения молитвословия за государя. В одном из первых своих посланий Геннадий высказал программу отношений духовенства к правительственной власти: духовенство должно исполнять приказы этой власти, ибо московские государи "послушание уставляют паче многих добродетелей"; но в то же время великие государи должны признать руководственную роль духовенства и подчиниться ему — точка зрения, всецело воспринятая и развитая иосифлянским духовенством. В духе этой программы Геннадий начал и борьбу с ересью, о существовании которой узнал, кажется, не ранее 1487 г. Эта борьба велась не на почве догматических и богословских споров и обличений, а средствами административных кар. Хотя Геннадий и был человеком образованным для своего времени, но его богословская начитанность не была выдающейся. Он считал прямо вредными богословские прения с еретиками и в послании к собору епископов выражал мысль, что собора о вере допускать не следует, так как "люди у нас простые, не умеют по обычным книгам говорить: так чтобы о вере никаких с ними речей не плодили". Собор на еретиков нужен, но не для прений о вере, а для того, "чтобы их казнити, жечи и вешати". Геннадий пробовал даже устроить примерное аутодафе: когда собор 1490 г. приговорил некоторых еретиков к заточению и отправил их в Новгород, то Геннадий распорядился встретить их за городом, нарядить в берестяные шлемы с надписью "се сатанино воинство", посадить на лошадей лицом к хвосту и в таком виде водить по улицам, а затем зажечь их шлемы. Однако все энергические меры против еретиков, рекомендованные Геннадием, не осуществились, так как еретики нашли себе поддержку в Москве и спокойно там проживали. Тогда Геннадий обратился к другой мере — к духовному орудию (см. ниже). Так как в среде духовенства не только не было достаточно подготовленных лиц, но даже было мало грамотных, Геннадий ходатайствовал перед митрополитом Симоном об учреждении училищ. Меры к поднятию религиозного образования в духовенстве и народе не могли, конечно, дать быстрых результатов. Для борьбы с ересью Геннадий обратился за помощью к игумену волоколамского монастыря, Иосифу Волоцкому, который и становится самым видным борцом за православие. Последней важной мерой в противодействие ереси со стороны Геннадия было составление пасхалии (см. ниже). Система московских сборов с духовенства в пользу новгородского владыки была упорядочена стараниями Геннадия. В 1503 г. он был вызван на собор в Москву, где обсуждался и решен в утвердительном смысле вопрос о невзимании поборов при поставлении на церковно-иерархические должности. Но Геннадий, по свидетельству летописи, начал брать мзду со священников за поставленье больше прежнего, за что в 1504 г. великий князь и митрополит свели его с кафедры. В июне того же года он подал митрополиту отреченную грамоту и, поселившись в Чудовом монастыре, скончался в 1504 г. См. Никитский, "Очерк внутренней истории церкви в В. Новгороде" ("Чтения общ. любит. духовн. просвещ.", 1875, № 5); Грандицкий, "Геннадий архиепископ новгородский" ("Православное обозрение", 1878 сентябрь и 1880 август). См. также литературу о ереси жидовствующих.

М. Дьяконов.

 

Геннадий, как сказано выше, хотел бороться с ересью и духовным оружием — на почве образования, просвещения. Он приглашает к себе ученых старцев Паисия Ярославова и Нила Сорского — "о ересеях тех поговорити", разыскивает по монастырям книги, нужные для борьбы с еретиками; любопытно, что многих таких книг не было у православных, даже у самого архиепископа, у еретиков же они были. С целью противодействовать ложным толкам в народе о близкой кончине мира, рассеиваемым и еретиками, Геннадий составляет пасхалию — труд, свидетельствующий о своего рода "учености" автора. С той же целью — бороться с ересью духовным оружием — связано было отчасти главное дело Геннадия — составление славянского кодекса библейских книг. До самого этого времени ни в русской письменности, ни у южных славян не было библейского канона. Библейские книги, как и всякие другие, предлагались древнерусскому читателю в различных сборниках, весьма разнообразных по содержанию — вместе и рядом с сочинениями отцов церкви, житиями, разными поучениями, нередко с сочинениями апокрифическими или даже прямо со светскими повестями вроде "Александрии". Ориентироваться среди этого литературного хаоса сборников было слишком трудно для грамотной массы, и этим определяется значение дела Геннадия. Он впервые выделил библейские книги из хаотической письменной массы сборников, собрал их в один кодекс и тем самым положил основание славянской Библии. Труд Геннадия составил эпоху в истории библейского славянского канона и лег в основание последующих печатных изданий. Кодекс, впрочем, не отличался даже единством текста со стороны языка; одни книги вошли туда в древнейшем, может быть даже первоначальном кирилло-мефодиевском переводе, другие — в значительно подновленном или даже позднейшем тексте; некоторые, наконец, — вероятно, совсем не найденные Геннадием в тогдашней русской письменности, — были переведены по его поручению с латинского, с Вульгаты, а часть одной книги — даже прямо с еврейского. Нельзя особенно не отметить в труде Геннадия сильного влияния Вульгаты; Геннадий взял ее своим главным руководством вместо библии греческой. Расположение, самый порядок книг, разделение их на главы делаются по Вульгате и согласно с Вульгатой; из той же Вульгаты заимствуются предварительные статьи о книгах, предисловия к ним. В Вульгате совсем нет 3-й Маккавейской книги; ее нет и в кодексе Геннадия. Вместе с тем Геннадий пользуется и немецкой Библией, уже бывшей тогда в печати. Труд Геннадия является, таким образом, в высшей степени любопытным фактом влияния у нас Запада. Разные грамоты Геннадия напечатаны в "Рус.ист. библ." т. VI, у И. Хрущова, "О соч. Иосифа Санина", в "Чтениях" Общ. др. 1847 г.; в "Актах ист.", т. I и в Новиковской "Вифлиофике". О Геннадии и составленном им кодексе см. Горского и Невоструева, "Описание рукописей московской синодальной библиотеки", отдел I, стр. 1-128; преосв. Макария, "История русской церкви", VII, 177 190; И. Хрущова, "О сочинениях Иосифа Санина" (СПб., 1868) и Тихонравова в XIX Присуждении Уваровских наград.

А. Архангельский.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.