Всероссийская октябрьская политическая стачка охватила всю страну осенью 1905 года. Она продлилась лишь несколько дней, не сопровождалась подлинно крупными и кровавыми событиями и быстро пошла на спад. Однако дрогнувший в решительный момент Николай II прямо накануне прекращения стачки необдуманно и поспешно подписал Манифест 17 октября, который установил в России конституционный (парламентский) строй.

 

С развитием революции 1905 года в верхах русской власти росли колебания и нерешительность. После опубликования в августе 1905 закона о предстоящем созыве законосовещательной Государственной Думы («Булыгинской») делались попытки консультаций о включении правительство представителей либеральной «общественности». Влиятельный Витте открыто заявлял себя на них сторонником конституционной реформы и надменно громил всех, кто пытался ему возражать. На сторону Витте склонялось немало других высших бюрократов. Это не оставалось неизвестным для революционеров и «общества», усиливая их самоуверенность.

Всё громче пропагандировалась идея всеобщей политической стачки. Она началась неожиданно, в Москве, и стала быстро распространяться по всей России. 7-8 октября 1905 забастовали почти все московские железные дороги. Пользуясь отсутствием сообщений, здесь пустили слух, что царь «отказался и уехал за границу». Студенты ходили по городу, приказывая закрывать лавки. Москва осталась без воды, электричества, забастовали все аптеки. Железнодорожный паралич мог бы помешать и переброске войск в случае, если бы правительство захотело подавить движение.

Добужинский. Октябрьская идиллия

Октябрьская идиллия. Художник М. Добужинский, 1905

 

10 октября стачка в Москве стала всеобщей. Витте, который лишь несколько лет назад в записке «Самодержавие и земство» доказывал несовместимость с монархической властью даже местного народного самоуправления, теперь совсем переметнулся на сторону либералов. Сразу после начала забастовки он поручил своему сотруднику Гурлянду составить доклад, который в тонах, доходящих до лиризма, прославлял «освободительное движение». По мнению Витте, правительству следовало принять левую программу («другого исхода для спасения государства нет… Ход исторического прогресса неудержим»). Витте предлагал отмену всех принятых в период революции исключительных положений; введение свобод, конституцию «на почве разделения между царём и народом законодательной власти, бюджетного права и контроля за действиями администрации»; автономию Польши и Грузии; даже экспроприацию частной земельной собственности. Витте стал ездить к царю в Петергоф и склонять его к принятию своей программы, которую сам же и брался твёрдо провести в жизнь.

Стачка, между тем, стала перебрасываться из Москвы на всю страну. Она захватила и Петербург, где поначалу благодаря твёрдости градоначальника Дмитрия Трёпова было спокойно. В некоторых городах происходили вооружённые столкновения толпы с войсками.

11 октября делегаты железнодорожного съезда явились к Витте и предъявили ему требования бастующих: Учредительное собрание на основе всеобщего-тайного-прямого-равного голосования; отмена усиленной охраны и военного положения; свобода стачек, союзов и собраний; 8-часовой рабочий день на железных дорогах. Витте ответил, что пункт об Учредительном собрании не представляется ему желательным, но остальные – приемлемы.

Колебавшийся царь 13 октября телеграфировал Витте из Петергофа: «Поручаю вам объединить деятельность министров, которым ставлю целью восстановить порядок повсеместно». Витте, таким образом, как будто давались значительные полномочия, но в проведении совсем не его курса. На это он согласиться не мог. Витте снова поехал в Петергоф и уговаривал царя излечивать Россию широким дарованием свобод – а затем постепенно выяснится идея благоразумного большинства и соответственно устроится правовой порядок, хотя и в течение долгих лет, ибо у населения не скоро возникнет гражданский навык. Витте настаивал также, чтобы его не стесняли в самостоятельном выборе сотрудников, в том числе из среды «общественных деятелей».

К совещаниям поспел из своего тульского имения великий князь Николай Николаевич. С приезду, с пыху, он соглашался даже на диктаторство, но после сладких увещаний Витте сказал, что застрелится, если Николай не подпишет свобод. Витте убеждал даже, чтобы манифест или указ о реформах публиковался не от царского имени, а от его собственного. Сторону Витте приняло всё окружение императора за исключением одного Д. Трёпова.

Однако стачка, продлившись всего несколько дней, начинала затихать. В Москве она уже явно шла на спад, но по отсутствию нормальной связи с местами из-за забастовок правительство об этом не знало. 14-15 октября в Москве происходили уличные столкновения с забастовщиками возмущённой патриотической народной толпы. Студентов избивали на улицах, затем осадили в здании университета. 16 октября во всех церквах было прочитано обращение митрополита Владимира, призывавшее народ к борьбе ее смутой. 17 октября в Москве начали действовать водопровод и конки, постановили прекратить забастовку служащие Казанской, Ярославской и Нижегородской железных дорог. В Твери народ 17 октября осадил здание губернской управы, считавшейся оплотом революции, поджёг его и бил без разбора всех, оттуда выходящих. Царю это было неизвестно: в эти несколько самых напряжённых дней никто не знал, что делается в ближайшем городе. В Петербурге же события пока накалялись: с 14 октября здесь начал действовать Совет рабочих депутатов, во главе с Троцким, Парвусом и Хрусталёвым-Носарём. 16 октября его делегация потребовала от городской думы средств для продолжения стачки и вооружения рабочей милиции, но дума отказала. 17 октября вышел первый номер «Известий» Совета.

Витте продолжал давление на царя, и после долгих уговоров 17 октября 1905, в пять часов дня, Николай II подписал составленный им манифест о конституционной реформе. В нём содержались обещания даровать населению действительную неприкосновенность личности, свободы совести, слова, собраний и союзов, привлечь к участию в уже запланированной Думе «те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав» и «установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной Думы». Последний пункт был самым важным – вместо Булыгинской законосовещательной Думы он устанавливал Думу законодательную.

Опубликование Манифеста 17 октября как раз совпало с 17-й годовщиной железнодорожного крушения, в котором едва не погибла династия Романовых. Для левых кругов, уже чувствовавших, что успех ускользает у них из рук, Манифест стал полной неожиданностью: стачка прекратилась бы и без этой радикальной уступки царя. Николай II предполагал, что его согласие на законодательное народное представительство прекратит революцию, но «общественность» усмотрела в этом только слабость. После Манифеста 17 октября смута ещё усилилась – её прекратила лишь самоотверженная и мудрая деятельность П. А. Столыпина.

 

© Автор статьи – Русская историческая библиотека.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.