Если вам нужны краткие сведения по этой теме, прочтите статью Третий раздел Польши – кратко

После второго раздела их государства поляки смирились, но ненадолго: не прошло и полугода по закрытии Гродненского сейма, как вспыхнул в Польше всеобщий мятеж, какого никогда еще не бывало, вследствие обширного заговора, составленного Игнатием Потоцким, Коллонтаем, Зайончеком и другими недоброжелателями России; главою и руководителем их был Костюшко, человек с редкими свойствами ума и души, достойный лучшего поприща, но увлеченный в толпу своекорыстных мятежников мечтательною привязанностью к республиканской свободе. После присоединения короля к тарговицкой конфедерации, удалившись в Дрезден, он с большим искусством действовал на беспокойные умы своих единоземцев и усыплял Игельстрома.

Тадеуш Костюшко

Тадеуш Костюшко. Портрет работы К. Вайнаковского

 

Самый ревностный из его агентов, генерал Зайончек, несколько раз тайно пробирался в Варшаву и, при помощи банкира Капусты приготовил всеобщее восстание. Заговорщики условились напасть на русские отряды, охранявшие спокойствие Польши, в такое время, когда менее всего можно было опасаться кровопролития – на страстной неделе. Мятеж обнаружился сперва в Кракове, где знамя бунта поднял Мадалинский; вслед за тем в Варшаве, Вильне, Гродне, Люблине и Сандомире. Застигнутые врасплох, русские гибли под ножами тайных убийц или в кровавых сечах, среди разъяренной черни. В одной Варшаве пало более 2000 человек; барон Игельстром едва спасся бегством в Пруссию. Вся Польша восстала.

Костюшко не замедлил явиться на кровавое позорище, собрал сильную армию, вооружил крестьян косами, принял звание диктатора, учредил революционное правительство и начал действовать. Фридрих-Вильгельм, имевший в готовности многочисленное войско, хотел смирить Варшаву и осадил ее; неожиданное восстание в тылу его Познаньской области, взволнованной Домбровским, принудило пруссаков отступить, без всякого успеха. Мятеж усилился, охватил всю Литву, поколебал Волынь, грозил Белоруссии и приближался к берегам Днепра. Враги России торжествовали; но торжество их было непродолжительно.

Екатерина II умела потушить опасный пожар в самое короткое время. Главным помощником ее в этом трудном деле был герой Румянцев-Задунайский. Убедившись в необходимости вверить войско полководцу, равно искусному и на поприще брани и в делах политики, она известила Румянцева о своем затруднительном положении, изъявляя надежду, что он не откажет помочь ей и согласится принять начальство над армией, назначенной для усмирения Польши. «Вы знаете, – писала императрица, – как помнит отечество ваши незабвенные заслуги и как обрадуется войско, когда услышит, что обожаемый Велизарий снова им предводительствует». Со времен очаковских оставив службу, Румянцев жил в своих малороссийских поместьях, страдал тяжким недугом, еще более скорбел душой и быстро приближался к дверям гроба; но на закате дней не угасло в нем пламенное усердие к престолу и России; не угас и гений войны. «Мне ли, – отвечал он государыне, – щадить остаток сил своих, когда каждый готов пролить кровь за отечество?» Принял начальство над войсками и в одно лето смирил Польшу.

Главным действующим лицом был Суворов. По окончании второй Турецкой войны, Суворов занимался устройством Новороссийского края. Вызванный из Крыма на новое поприще, он явился к фельдмаршалу, получил все необходимые наставления и начал действовать с той удивительной быстротой, которая так отличала все его подвиги. Румянцев поручил ему прежде всего обезоружить Польские войска на Волыни, еще не принявшие открытого участия в мятеже, но уже готовые к восстанию. Невзирая на всю трудность такого дела, соединенного со многими препятствиями, Суворов исполнил данное ему поручение с успехом: в самое непродолжительное время обезоружил несколько десятков тысяч человек, рассеянных на обширном пространстве, и притом не пролив капли крови.

Александр Суворов

Портрет Александра Васильевича Суворова. Художник Й. Кройцингер, 1799

 

Вслед за тем фельдмаршал повелел ему соединиться с генералом Ферзеном, стоявшим на левом берегу Вислы, и идти прямо на Варшаву, как на главное гнездо мятежа. На пути к ней при Бресте расположился многочисленный корпус Сераковского, который, для вернейшего успеха велев другому предводителю мятежников, Макрановскому, зайти Суворову в тыл, собирался поставить русских между двух огней и истребить их. Суворов, невзирая на чрезмерное неравенство сил, сверх всякого чаяния сам напал на Сераковского, разбил его наголову и вслед за тем поразил Макрановского. Дорога к Варшаве была открыта; оставалось только соединиться с Ферзеном, без которого Суворов со своими 7000 не мог предпринять осады польской столицы. Костюшко спешил предупредить их соединение, пошел на Ферзена и вступил с ним в бой при местечке Мацейовицы, в 12 милях от Варшавы; бой был упорный; Костюшко сражался с отчаянным мужеством; но не в силах был одолеть русских, потерял весь свой корпус, сам попался в плен и, бросив свою саблю, с горестью воскликнул: finis Poloniae [конец Польше]!

В самом деле некому было заменить Костюшка. Уныние овладело поляками; они считали гибель Польши неизбежной, не могли без трепета произнести имени Суворова и уже думали положить оружие; но главные виновники мятежа успели ободрить народ, приготовились к обороне упорной, обратили столицу в крепость неприступную, собрали в ней все свои силы и распустили слух, что русскими предводительствует не сам Суворов, а однофамилец его: им хотелось продлить войну в надежде на помощь Франции или Турции или на какое-нибудь случайное обстоятельство. Мечты их скоро рассеялись.

Соединившись с Ферзеном, Суворов подступил к варшавскому предместью Праге, которая по своим укреплениям считалась оплотом столицы, и не без основания: твердыни ее, всюду унизанные орудиями, казались неприступными; перекрестный огонь грозил уничтожить все усилия осаждающих; гарнизон был почти вдвое многочисленнее всей армии Суворова; отчаяние усугубляло мужество осажденных. Одна только правильная осада с войском, вдесятеро сильнейшим, могла принудить крепость к сдаче; Суворов не имел на то ни времени, ни желания, Предложив революционному правительству покориться без боя, с обещанием забвения всего прошедшего, и получив грубый отказ, он решился взять Прагу штурмом; в три дня кончил все приготовления; в четвертый двинул свое храброе войско, большей частью сподвижников измаильских, семью колоннами на приступ. Солдаты, одушевляемые любимым вождем, устремились на крепость в одно время с трех сторон, с мужеством неимоверным: ни глубокие рвы, ни волчьи ямы, ни беспрерывный огонь артиллерии, ничто не могло остановить их. После четырех часов упорной битвы, ознаменованной беспощадной злобой с обеих сторон, Прага была взята и разрушена. Суворов с трудом мог унять кровопролитие, уже бесполезное.

Варшава и вся Польша оцепенела от ужаса, узнав о падении Праги. Главные виновники мятежа, те самые, которые незадолго пред тем клялись погибнуть с оружием в руках и предлагали умертвить всех русских пленников, бежали за границу, как преступники, похитив казну, собранную с обманутого народа; революционное правительство рушилось. Варшава покорилась без всяких условий, с одной мольбой о пощаде, и торжественно встретила Суворова с хлебом-солью; прочие города последовали ее примеру и были заняты частью русскими, частью австрийскими и прусскими войсками, вступившими в Польшу после того, как все было кончено: войска мятежников везде положили оружие без всякого сопротивления и мирно разошлись по домам. Польша смирилась и с покорностью выслушала последний приговор союзных держав.

Второй раздел Польши

Разделы Польши. Карта

 

Кабинеты Санкт-Петербургский, берлинский и венский условились прекратить ее самостоятельное бытие, которым она не могла пользоваться без вреда соседям и собственному благоденствию. Станислав Август отказался от престола; вассал Польши герцог Курляндский Петр Бирон также сложил с себя свое достоинство. Области Литовская, Гродненская и Курляндия присоединены были к России; воеводства Краковское, Сандомирское и Люблинское к Австрии; остальные земли с городом Варшавой к Пруссии. Обитатели всех присоединенных к России областей были сравнены в правах и преимуществах с прочими подданными Российской империи введением учреждения о губерниях. Таким образом мудрая Екатерина исполнила то, чего желали древние православные цари наши, к чему неоднократно стремились сами поляки, о чем думал Петр Великий и что было неизбежно, как неминуемое следствие векового хода событий.

 

По материалам произведений выдающегося дореволюционного историка Н. Г. Устрялова.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.