Время, протекшее от конца первой Турецкой войны до начала второй, было самым блестящим периодом в царствование Екатерины. Увенчанная славою побед, окруженная сонмом храбрых вождей, мудрых, министров, располагая судьбою Польши, грозя тою же участью Турции, она умела внушить Европе высокое понятие о своем могуществе. Знаменитые венценосцы, Фридрих Великий, Иосиф II, Густав III, короли английский, французский, датский, польский, наперебой друг перед другом, искали ее союза, гордились ее дружбою, льстили ее вельможам, отчасти сами являлись к ее двору и нередко действовали по тому направлению, какое давал им Петербургский кабинет. Французские и немецкие ораторы, поэты, философы прославляли ее доблести; сам Вольтер, не щадивший никого, до небес превозносил царицу севера. Голос его был отголоском всей Европы.

Внутри империи царствовала глубокая тишина, и все принимало новый лучший вид: города быстро возникали; пустыни населялись трудолюбивыми земледельцами; все приходило в порядок; везде заметно было веселье и довольство. Двор отличался пышностью и блеском необыкновенным; высшее общество не уступало ни одному европейскому в образованности и утонченности нравов; в среднем классе нередко обнаруживалось живейшее стремление к науке; отличные таланты явились на поприще словесности. Русское слово заговорило яснее, выразительнее, красноречивее прежнего. Пользуясь вожделенною тишиною, Екатерина обратила все внимание свое на внутреннее устройство империи и обессмертила свое имя учреждениями незабвенными, которые навсегда останутся залогом нашего благоденствия; между тем с искусством пожинала плоды своих побед: раздвигала пределы государства на юге, увеличивала могущественное влияние его на западе; давала чувствовать силу свою всей Европе. Главной целью ее внешней политики была Турция.

Со времени заключения Кайнарджийского договора в Европе распространилась всеобщая молва о намерении Екатерины овладеть Константинополем и на развалинах Оттоманской Порты восстановить Греческую империю. Молва эта была не без основания. Мысль об изгнании турок в Азию долгое время занимала все кабинеты; с середины XV до конца XVII века Европа смотрела на них как на чуждых пришельцев, как на врагов христианства и образования и неоднократно собиралась предпринять крестовый поход. Последним героем религиозной борьбы с оттоманами был славный Ян Собеский. В первой половине XVIII века беспрерывные войны на западе и востоке, на севере и юге отвлекли общее внимание от Турции, дав иное направление европейской политике. Россия развила огромные силы и привела в трепет соседей. Громимые русским оружием, они обыкновенно искали защиты у Порты: к ней прибегнул Карл XII после Полтавской битвы; к ней обращался и Фридрих II, пораженный на полях Кунерсдорфа; чрез нее думал освободить Польшу от нашего влияния герцог Шуазель. Европейские кабинеты стали смотреть на Турцию как на оплот против распространения русского могущества, и венский двор, испуганный победами Румянцева, едва не объявил нам войны, чтобы спасти Порту. Опасения его на этот раз были напрасны: занятая делами Польши, озабоченная внутренними неустройствами, Екатерина, среди самых блестящих успехов своего оружия в Молдавии, за Дунаем, на водах Архипелага, желала мира и, не думая о завоевании Константинополя, хотела только избавить свою империю от соседства турок и обеспечить торговлю своего народа на морях Черном и Средиземном.

Но вслед за окончанием Турецкой войны действительно родилась в уме ее мысль о возможности восстановить Греческую империю на развалинах Оттоманской Порты. Эта мысль занимала ее лет 15 и была, кажется, следствием Кайнарджийского договора. Исполнив главное желание двора, освободив татар от власти турок, открыв русским кораблям свободный путь из Черного моря в Архипелаг, Румянцев в то же время принудил Диван признать право России покровительствовать единоверным ей многочисленным народам греческим и славянским, в особенности обитателям Молдавии и Валахии. Кайнарджийский договор поставил Турцию относительно России почти в то самое положение, в какое привел Польшу московский трактат 1686 года. История диссидентов могла повториться в летописях оттоманских. Екатерина не оставила без внимания столь благоприятного обстоятельства. Граф Никита Иванович Панин старался отклонить ее от предприятия отважного, грозившего вовлечь империю в борьбу со многими европейскими державами, но дальновидный и осторожный министр встретил сильного соперника в любимце счастья, пламенно желавшем изгнать турок из Европы.

Незадолго до окончания турецкой войны при дворе Екатерины стал возвышаться молодой, до того едва заметный царедворец, вскоре заслонивший собой всех вельмож, не исключая ни Паниных, ни Орловых, ни Румянцева. То был князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический. Сын небогатого смоленского дворянина, в юности он готовил себя к духовному званию, учился в Московском университете и приобрел обширные сведения в богословии. Честолюбие увлекло его на другое поприще: он вступил в военную службу, успел обратить на себя внимание Екатерины при самом восшествии ее на престол, был в то время вахмистром конногвардейского полка, сблизился с Орловыми и получил звание камергера, впрочем до самого начала Турецкой войны оставался незаметным. Между тем честолюбие снедало его: горя желанием выйти из толпы, он испросил дозволения отправиться в армию под знаменами Румянцева, с блестящим мужеством действовал при Ларге, при Кагуле, за Дунаем, приобрел особенное расположение фельдмаршала и возвратился ко двору с чином генерал-поручика, с Георгиевским крестом на шее. Но столь быстрое возвышение только воспламенило его честолюбие: он хотел ближе всех вельмож стать к трону, удалить князя Орлова, взять перевес над Паниным, над Румянцевым и, действуя с искусством, быстро достиг своей цели. Императрица удостоила его такого доверия, каким еще никто не пользовался при дворе ее, осыпала его всеми возможными для подданного почестями, наградила несметными богатствами и целые 15 лет ни одного важного дела не предпринимала без совета с Потемкиным. Екатерина уважала в нем ум необыкновенно светлый, дальновидный, быстро обнимавший предметы со всех сторон, душу гордую, бесстрашную, вместе с тем незлобную, пылкое воображение, беспрестанно творившее новые планы, предприимчивость, не знавшую никаких преград, и беспредельное усердие к славе императрицы, к величию империи.

Если Потемкин не во всех отношениях оправдывал столь высокое мнение своей государыни и, по свидетельству беспристрастных наблюдателей современных, с блестящими достоинствами соединял многие важные недостатки, неограниченное, часто мелкое честолюбие, самолюбие беспредельное, расточительность непомерную. При всем том никогда Россия так не благоденствовала, никогда так стройно, так величественно не развивались мысли Петровы, как в то время, когда близ трона Екатерины стоял Потемкин. Конечно, сама государыня была душою всего, и престол ее окружали многие другие мудрые советники; тем не менее достоверно, что могущественный князь Тавриды имел решительное влияние на все, и на выбор людей, близких к императрице, и на внутреннее устройство, и на внешнюю политику. Имя его всегда будет напоминать одну из самых блестящих эпох русской истории.

Мысль Екатерины восстановить Греческую империю сделалась любимою мечтою Потемкина. Императрицу пленяло величие предприятия, обещавшего ей бессмертную славу, России сугубое могущество, как неминуемое следствие восстановления единоверной державы на развалинах неприязненного государства. Потемкина подстрекали и другие побуждения: достигнув высшей степени почестей, доступной для подданного, он желал иметь еще славу полководца, завидовал лаврам Румянцева, искал поприща достойного своей предприимчивости и своего честолюбия. Кроме того, как ревностный поборник православной веры, глубоко изучивший ее историю, он с живейшим негодованием смотрел на господство магометан в стране, где была колыбель христианства, где святое учение сохранилось во всей чистоте своей и откуда оно проникло в Русскую землю. Таким образом, подстрекаемый и политическими и религиозными побуждениями, он с живейшим усердием подкреплял намерение своей государыни воскресить Греческую империю и готовил средства.

Греческий проект Екатерины II

Греческий проект, как его представляла себе Екатерина II

Автор карты

 

Для исполнения столь великого и многосложного предприятия необходимо было прежде всего склонить на сторону России первостепенные державы Европы, в особенности Австрию, которая по своему положению и по своей политике более всех других государств могла содействовать или препятствовать видам Петербургского кабинета на Оттоманскую Порту. Дело казалось невозможным. Австрийская императрица Мария Терезия по личным предубеждениям постоянно уклонялась от искренней дружбы с Екатериною; первый министр ее князь Кауниц, считая себя творцом и опорою политического равновесия в Европе, принял за правило не допускать Россию к увеличению ее могущества; глава русского министерства по делам внешней политики граф Н. И. Панин со своей стороны старался поддерживать дружбу своей государыни с королем прусским, в котором видел защитника европейской тишины от честолюбивых замыслов Венского двора. Неожиданный случай должен был, по-видимому, еще более отдалить оба кабинета.

В конце 1777 года умер курфюрст Баварский Максимилиан-Иосиф; смертью его пресекся дом, господствовавший в Баварии, которая после того должна была перейти в род курфюрста Пфальцского Карла-Теодора. Венский двор, давно желавший присвоить ее и расширить пределы Австрии до Рейна, тем легче убедил Карла-Теодора уступить свое право Марии Терезии, что после смерти его как Бавария, так и Пфальц должны были достаться дальнему родственнику, герцогу Цвейбрюккенскому. Последний, однако, протестовал против заключенного им условия и обратился с просьбою о защите к королю прусскому. Фридрих II вступился за него, и после тщетных переговоров с Венским двором двинул войска свои в Богемию. Австрия также вооружилась: жестокая война готова была вспыхнуть.

Мария Терезия на закате дней своих с ужасом видела возобновление войны Семилетней и, чтобы отклонить ее, обратилась к посредничеству России и Франции, отдавая на суд их дело о баварском наследстве. Версальский кабинет склонялся на ту и другую сторону; но Екатерина объявила решительно, что в случае разрыва Австрии с Пруссией она будет, согласно с договором и справедливостью, помогать Фридриху II всеми силами империи. Эта угроза произвела столь сильное впечатление, что Австрия немедленно отказалась от своих требований, возвратила Баварию Карлу-Теодору и примирилась с Пруссией в Тешене. При таком ходе дел сближение Венского двора с Санкт-Петербургским кабинетом, как того желал Потемкин, казалось невозможным: вышло иначе.

Венский двор не терял надежды присвоить Баварию. Карл-Теодор соглашался обменять ее на Австрийские Нидерланды. Но так как при этом обмене надлежало опасаться нового противодействия со стороны Фридриха II, постоянного, неутомимого соперника Австрийскому дому, наиболее сильного тесным союзом с могущественною Россией, то Мария Терезия решилась прежде всего снискать дружбу Российской императрицы и отдалить ее от прусского короля. Предприятие было не легкое: уже более 15 лет Фридрих помогал Екатерине во всех делах ее с Польшей и Турцией, оберегал ее от Швеции и Австрии, платил ей огромные суммы, пользовался искренним уважением ее, имел на своей стороне графа Панина и был душевно любим цесаревичем Павлом Петровичем, который всегда с признательностью вспоминал, что семейным счастьем своим он обязан Фридриху, главному виновнику второго брака его с принцессою Вюртембергскою, незабвенною Марией. Чтобы ослабить столь прочный союз, австрийская государыня отправила в Санкт-Петербург дипломата искусного: то был сам император немецкий Иосиф II, сын и будущий преемник Марии Терезии.

Узнав о намерении Екатерины обозреть Белоруссию, Иосиф изъявил желание видеться с нею. Вызов его был принят охотно. Свидание происходило в Могилеве» на Днепре; оттуда, через Москву, император прибыл в Петербург и вполне достиг своей цели. Его ум образованный, обогащенный самыми разнообразными сведениями, его пленительная простота в обращении, живейшая любовь к полезному и изящному, умение приноровляться ко времени и к лицам, все это произвело сильное впечатление на Екатерину и двор ее.

Греческий проект Иосифа II

Греческий проект, как его представлял себе Иосиф II

Автор карты

 

Тщетно Панин старался представить Иосифа императором честолюбивым, скрывавшим под личиною простоты самые дальновидные планы: Потемкин был на стороне императора, который очень тонко и искусно льстил его самолюбию и обещал содействовать его видам на Оттоманскую Порту. Екатерина и Иосиф расстались искренними друзьями, дав слово помогать взаимно во всех предприятиях. Фридрих II спешил изгладить впечатление, произведенное при нашем дворе императором; и вскоре по отъезде его прислал в Петербург будущего преемника своего, Фридриха-Вильгельма, но уже поздно – его приняли холодно. Вслед за тем прусский король получил отказ на возобновление оборонительного союза, разрыва с Пруссией не было, но уже не было и той искренней дружбы, которая доселе так тесно соединяла оба кабинета. Главною виною этой холодности было неосторожное предложение Фридриха заключить оборонительный союз между Россией, Пруссией и Турциейдля противодействия честолюбивым планам немецкого императора: Екатерина увидела, что на короля нельзя надеяться в случае войны с Портою и охотно предпочла дружбу Австрии Прусскому союзу. Граф Н. И. Панин с опасением смотрел на сближение своего двора с Венским, видел в нем первый шаг честолюбивого Потемкина к предприятию отважному, грозившему Европе всеобщею войною, и, чтобы отвлечь внимание императрицы от Греческого проекта, решился занять ее делом равно достойным ее славы, но более соразмерным могуществу империи и согласным с общим требованием века – плодом его ума и усилий был вооруженный нейтралитет.

 

По материалам работ выдающегося дореволюционного историка Н. Г. Устрялова.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.